Аляксей Вольскі быў прыцягнуты да адказнасці за пост у VK, які крытыкуе дзеянні Расіі ва Украіне. Першапачаткова ён знаходзіўся пад хатнім арештам, затым была ўведзена забарона на выезд, а пазней яму было прадпісана прайсці прымусовае псіхіятрычнае лячэнне, пасля чаго ён быў вызвалены ад пакарання і яму было прадпісана праходзіць прымусовае лячэнне спецыялізаванага тыпу.

Вольский Алексей Павлович родился 8 мая 2002 года, житель Нижнего Новгорода, имеет II группу инвалидности. Обвиняется по ч. 1 ст. 207.3 УК РФ («Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации...», до 5 лет лишения свободы). Находился под домашним арестом с 13 июля по 3 октября 2023 года, когда мера пресечения была изменена на подписку о невыезде. В сентябре 2023 года стал обвиняемым по ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности в Интернете», до 5 лет лишения свободы). 22 декабря 2023 года суд назначил принудительное психиатрическое лечение в стационаре в качестве меры пресечения. 14 мая 2024 года суд освободил от наказания и назначил принудительные меры медицинского характера в стационаре специализированного типа. Полное описание Поводом для преследования стал пост в VK, который Вольский разместил на своей странице 15 апреля 2022 года. Он завершался словами: «Ну и конечно пост в поддержку Украины и жертв войны. Мне очень жаль украинских жителей, которые пострадали от рук русских оккупантов, как и многим людям. Лично общался со знакомой с Украины и услышал много печальных историй. Например, как русские солдаты убивают мужей, а потом насилуют их жён. Видел видео, как они стреляют из танка по мирным жителям. Ну и видел последствия прихода русских войск. Много мёртвых местных жителей и одна разруха. В общем, тут виноваты русские оккупанты и само правительство России в целом. Творят бесчеловечные вещи». На основании заключения эксперта Мясниковой Т.В. следствие пришло к выводу о том, что этой публикацией Вольский «с целью формирования негативного отношения к действиям Вооружённых сил Российской Федерации и государственных органов в целом на территории Украины в ходе проведения специальной военной операции, публично распространил под видом достоверных сообщений заведомо ложную информацию, содержащую данные об использовании ВС РФ в целях защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности, об исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях». Следователь первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ Кузнецова Н.Ю. по согласованию с руководителем первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного Комитета РФ по Нижегородской области Игорем Анатольевичем Кошелевым просила отправить Алексея Вольского в СИЗО, однако судья Московского районного суда Нижнего Новгорода Олег Михайлович Лебедев с учётом того, что Вольский с детства имеет инвалидность II группы, избрал в качестве меры пресечения домашний арест на срок до 5 сентября 2023 года. На допросе Вольский признал, что разместил вменяемую ему публикацию, при этом от своего негативного отношения к развязанной Россией агрессии не отказался. Основания признания политзаключённым Через неделю после начала полномасштабного российского вторжения в Украину, 4 марта 2022 года, Государственная Дума РФ в чрезвычайном порядке (не в виде отдельных законопроектов, а путём внесения поправок в другие, уже принятые в первом чтении) приняла законы о внесении изменений в Кодекс об административных правонарушениях и Уголовный кодекс. Эти законы запрещают   призывы к санкциям, распространение фейков о российских вооружённых силах, их дискредитацию, а также призывы к «воспрепятствованию их использования». В тот же день законы одобрил Совет Федерации РФ, и уже вечером их подписал президент. Поправки вступили в силу со дня официального опубликования — 5 марта 2022 года. Состав преступления, предусмотренного новой ст. 207.3 УК РФ, сформулирован следующим образом: «Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании Вооружённых Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности, а равно содержащей данные об исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях». Мы полагаем, что эта статья противоречит как российской Конституции и международным обязательствам РФ, так и базовым принципам права. Согласно ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, … имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору». Ограничения пользования этими правами «должны быть установлены законом и являться необходимыми: для уважения прав и репутации других лиц; для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения». Аналогичные гарантии содержатся в ст. 29 Конституции РФ, гарантирующей свободу мысли и слова. Ограничения этих свобод связаны с запретом пропаганды или агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, а также с государственной тайной. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Ограничения свободы выражения, установленные ст. 207.3 УК РФ, со всей очевидностью не служат тем целям, для достижения которых такие ограничения могли бы быть установлены. Важно отметить, что ограничение свободы выражения не предусмотрено законом даже в условиях военного положения, при котором, согласно пп. 5 и 15 п.2 ст. 7 ФКЗ «О военном положении», допускаетсялишь введение «военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, контроля за телефонными переговорами» и «приостановление деятельности политических партий, других общественных и религиозных объединений, ведущих пропаганду и (или) агитацию, а равно иную деятельность, подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации». Тем более нет оснований для подобных ограничений в ситуации, когда военное положение не введено. Не менее значимо то, что сами по себе формулировки статьи не позволяют заранее определить, какие высказывания являются правомерными, а какие запрещёнными. Гражданин не может заранее знать, какие его высказывания, какая информация могут быть сочтены в данном контексте ложными, подпадающими под действие этой нормы. На этот счёт Конституционный Суд РФ высказывал своё мнение в ряде правовых позиций. Согласно им неоднозначность, неясность и противоречивость регулирования закона недопустимы, поскольку, препятствуя надлежащему уяснению его содержания, открывают перед правоприменителем возможности неограниченного усмотрения, ослабляющего гарантии конституционных прав и свобод (в частности, постановления КС от 20 декабря 2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года № 22-П). Фактически нормы ст. 207.3 УК РФ позволяют преследовать за высказывание любого мнения о использовании Вооружённых Сил РФ и деятельности её государственных органов за границей. Суждения о том, имеют ли упомянутые в статье действия цели «защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности» или нет, по своей природе являются оценочными, то есть выражают мнение. Но даже и применительно к сведениям, т.е. высказываниям о фактах, в условиях ведения военных действий и конкуренции противоречивой информации из разных источников исключительно сложно судить об их правдивости или ложности. Тем более невозможно установление заведомости, т.е. умысла на распространение ложных сведений. Упомянутые органические дефекты ст. 207.3 УК РФ определяют её неправовой характер, вследствие которого даже её добросовестное применение является недопустимым. Однако и сам факт срочного внесения указанной статьи в Уголовный кодекс немедленно после начала полномасштабной вооружённой агрессии против Украины, и сопровождавшая её рассмотрение и принятие риторика официальных лиц, и, главное, контекст её применения — ведущиеся боевые действия и сопутствующая им государственная военная пропаганда — исключают подобную добросовестность. В ситуации, когда единственными правдивыми сведениями и оценками объявляются сведения и оценки официальных российских источников, не только оправдывающих агрессивную войну и отрицающих многочисленные свидетельства гибели мирных жителей в результате российских ударов и военных преступлений, совершаемых российскими силами, но и запрещающих называть события, с любой точки зрения, являющиеся войной, словом «война», применение этой неправовой по своей природе статьи УК также имеет исключительно недобросовестный и неправовой характер. Основанием для уголовного преследования становятся как правомерные мнения, оценивающие войну и связанные с ней обстоятельства, так и утверждения о задокументированных и подтверждённых фактах. Квалифицирующие признаки части 2 этой статьи, предусматривающей ужесточение наказания вплоть до 10 лет лишения свободы, зачастую носят субъективный характер, так пункт «д» предусматривает наличие «мотива политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо мотива ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». В современных условиях доказывание присутствия такого мотива сводится к простой декларации следствием его наличия. Вместе с тем, исходя из того, что любое выступление против войны само по себе является общественно полезным и не имеет вовсе никакой общественной опасности, ни один из квалифицирующих признаков, если он не образует самостоятельного состава преступления, не может рассматриваться как усиливающий общественную опасность деяния. Исходя из изложенного, Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает, что ст. 207.3 УК РФ носит антиправовой характер, создана для осуществления политических репрессий против критиков власти и должна быть отменена. Любые преследования по этой статье являются неправомерными и должны быть прекращены. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу ликвидированного государством Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Алексея Вольского является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение публичной деятельности критиков власти и устрашение общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на свободу слова, справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах и Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Мы считаем, что преследование людей за их антивоенную позицию связанно исключительно с их политическими взглядами и осуществлением ими свободы высказывания. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Алексея Вольского политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения уголовного преследования. Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий. Дата обновления справки: 02.08.2023 г.