Нясхавершенналетні Ягор Балазейкін быў прысуджаны да 6 гадоў пазбаўлення свабоды за спробу здзейсніць тэрытарыяльны акт. Яго абвінавачылі ў спробе пажару ваенкаматаў у Санкт-Пецярбургу і Кіраўску ў знак пратэсту супраць вайны ва Украіне.

Балазейкин Егор Даниэлевич родился 6 августа 2006 года, житель Ленинградской области, гимназист. 22 ноября 2023 года по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1. ст. 205 УК РФ («Покушение на террористический акт»), приговорён к 6 годам лишения свободы. 3 апреля 2024 года Апелляционный военный суд оставил приговор без изменения. Находится под стражей с 28 февраля 2023 года. Полное описание Егора Балазейкина задержали в городе Кировске Ленинградской области поздно вечером 28 февраля 2023 года. В этот день около 21:45 сотрудник военного комиссариата г. Кировска сообщил оперативному дежурному ОМВД по Кировскому району о попытке поджога здания военкомата. Выехавшие на место происшествия полицейские выяснили у вызвавшего их сотрудника, что неизвестный молодой человек бросил в дверь военкомата бутылку, а затем побежал в сторону автобусной остановки «ГРЭС-8». У этой остановки полицейские обнаружили Егора Балазейкина, который сразу признался, что это он пытался поджечь военкомат. В 23:40 родителям Егора Балазейкина позвонили из комиссии по делам несовершеннолетних с сообщением, что их сын задержан за попытку поджога военкомата. Уголовное дело в отношении Балазейкина сначала возбудили по ст. 167 УК РФ («Умышленное уничтожение или повреждение имущества»). 1 марта 2023 года по месту проживания Егора в Кировске прошёл обыск, были изъяты две канистры с дизельным топливом, принадлежавшие отцу Егора. Также обыск провели в квартире в Санкт-Петербурге, в которой родители Егора арендовали для него комнату, чтобы сын мог учиться в хорошей гимназии. В комнате нашли и изъяли ноутбук. В тот же день прошёл первый допрос Балазейкина в присутствии адвоката по назначению (родители на тот момент еще не успели найти защитника). После этого следователи переквалифицировали случившееся на террористический акт (ст. 205 ч. 1 УК РФ). 2 марта 2023 года состоялся суд по избранию меры пресечения: Егора арестовали на два месяца. С тех пор мера пресечения неоднократно продлевалась. В своих показаниях на предварительном следствии Егор Балазейкин признался, что уже ранее предпринимал попытку поджога военкомата в Санкт-Петербурге, однако она не имела успеха — более того, на неё просто никто не обратил внимания. В итоге следствие обвинило подростка в двух попытках поджога. Первая произошла в точно не установленное следствием время, предположительно в период с 16 по 22 февраля 2023 года. По версии следствия, Егор бросил одну бутылку с зажигательной смесью в сторону входной двери здания военкомата, расположенного по адресу Санкт-Петербург, ул. Республиканская, д. 16. Брошенная бутылка с уайт-спиритом или керосином (точный состав жидкости следствием не установлен) разбилась, но не загорелась. Вторая попытка, после которой Егор был задержан, произошла 28 февраля у здания военкомата по адресу г. Кировск, ул. Набережная, д. 35. В трёх брошенных в этот день бутылках было дизельное топливо, две из них разбились, третья — нет, но ни одна не загорелась. Дело Егора Балазейкина слушалось 2-м Западным окружным военным судом на выездном заседании в Санкт-Петербурге. Процесс над гимназистом, которому к моменту его начала исполнилось 17 лет, начался 23 октября 2023 года. В суде Егор признал, что бросал бутылки в здания военкоматов, но утверждал, что не имел террористических намерений. Он не желал запугивать население, причинять вред чьему-либо здоровью и дестабилизировать органы власти. Его целью было поджечь военкомат, чтобы этой символической акцией протеста привлечь внимание и выступить против военных действий и гибели людей в Украине. Суд не принял эти заявления подсудимого во внимание, ссылаясь на его показания, полученные на предварительном следствии, которые суд в приговоре описывает следующим образом: «…если бы военкомат загорелся, то, возможно, его деятельность приостановилась, и в случае новой мобилизации это кому-то помогло. Он хотел дестабилизировать работу военкомата, чтобы люди обратили внимание на проблему. Своими действиями он пытался воздействовать на принятие решений военкоматом». С момента ареста Егора Балазейкина его родители пытались обратить внимание судей на то, что их сын страдает неизлечимым заболеванием — аутоиммунным гепатитом. На этом фоне у подростка прогрессирует фиброз печени, причем в условиях заключения это происходит гораздо быстрее, чем на свободе. Приговор Егору Балазейкину 22 ноября 2023 года вынесла коллегия судей: Андрей Морозов, Андрей Пружников и Константин Репета. Прокуратуру Ленинградской области в суде представлял Владимир Михайлов. До своего 19-летия Егор должен отбывать срок в воспитательной колонии, затем — в колонии общего режима. Защита заявила, что намерена обжаловать приговор. Основания признания политзаключённым Оценивая правомерность приговора Балазейкину и причины его преследования, мы считаем необходимым оценить как меру опасности деяний молодого человека, так и его мотивы. 24 февраля 2022 года Российская Федерация начала полномасштабное вооружённое вторжение в Украину. Военные действия, агрессия на территории суверенного государства грубо нарушают международное законодательство и наносят непоправимый ущерб народам двух стран — Украины и России. 11-я чрезвычайная специальная сессия Генассамблеи ООН в своей резолюции от 28 февраля 2022 года «Агрессия против Украины» безоговорочно признала происходящее агрессией, совершённой Российской Федерацией против Украины в нарушение п. 4 ст. 2 Устава ООН. Резолюция, которую поддержало абсолютное большинство стран-членов ООН, требует, чтобы РФ немедленно прекратила применение силы против Украины, а также немедленно, полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в ее международно признанных границах. Против принятия этого документа высказалось всего пять стран: Россия, Беларусь, КНДР, Сирия и Эритрея. При этом граждане России лишены возможности легально протестовать против войны, свободно выражать своё мнение, распространять информацию о военных преступлениях. Ещё до начала войны началась подготовка законодательства Российской Федерации к эффективному подавлению инакомыслия и протеста. За полтора года войны масштаб политических репрессий существенно вырос. С начала вторжения в Украину тысячи несогласных с военными действиями россиян были привлечены к ответственности за участие в мирных протестах. Сотни дел возбуждены по статьям, предполагающим уголовную ответственность за так называемую «дискредитацию армии» и за «военные фейки» — то есть, по сути, любую информацию и суждения в войне, не соответствующие позиции государственной пропаганды. На этом фоне после начала полномасштабной войны и подавления мирных протестов в России прошла волна нападений на Z-символику, попыток поджогов военкоматов и других административных зданий. По данным «Медиазоны», к середине июля 2023 года было зафиксировано не менее 113 антивоенных поджогов. Первоначально уголовные дела по фактам поджогов или попыток поджогов в основном возбуждались по ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом») или по различным частям ст. 213 УК РФ («Хулиганство»). После начала мобилизации Минобороны объявило, что на поджигателей будут заводить дела о терроризме. Однако до сих пор это не стало абсолютным правилом, в регионах часть дел возбуждается по-прежнему по менее тяжким статьям. По тем же данным Медиазоны, на июль 2023 года было известно о 41 деле, в которых предъявлены обвинения в терроризме. Полагаем, что эти данные не исчерпывающие. В любом случае, обвинение по ст. 205 УК РФ чревато для протестующих куда более длительными сроками лишения свободы. Мы полагаем, что подобные антивоенные поджоги не должны произвольно квалифицироваться как террористические акты. Механическая их квалификация по данной статье представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризма». Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями». Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: устрашение населения,создание опасности гибели человека и причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий,наличие цели дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения. Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как терроризма необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны не просто иметь место объективно, но и охватываться его умыслом. При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учетом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». Ознакомившись с делом Егора Балазейкина, мы пришли к выводу, что судом были проигнорированы эти рекомендации Верховного суда и вовсе не были учтены обстоятельства конкретного случая. Прежде всего, мы должны констатировать, что в обвинительном приговоре отсутствуют какие-либо доказательства того, что действия Балазейкина могли вызвать «страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества». Совершенно непонятно, на чём может быть основан вывод о том, что обвиняемый имел именно такую цель — вызвать у населения массовый страх за свою жизнь и безопасность — и что подобное могло бы быть результатом его действий. А ведь это обязательный квалифицирующий признак ст. 205 УК РФ, позволяющий отделить соответствующее преступление от предусмотренного другой, упомянутой выше ст. 167 УК РФ — уничтожение имущества путём поджога. Можно сказать, что ни следствие, ни суд просто не представляли и не рассматривали никакие доказательства наличия в деле Балазейкина этого квалифицирующего признака, проигнорировав требование закона. В приговоре, как было сказано выше, суд ссылается на первоначальные показания Егора Балазейкина, которые были получены у него на первом допросе в присутствии адвоката по назначению. Но даже в этих формулировках, о которых родители Егора говорят, что сына к ним «следователи очень четко подвели», нет никаких упоминаний такой цели, как устрашение населения. Напротив, в приведённой выше формулировке целей Егора Балазейкина говорится о возможной приостановке деятельности военкомата вследствие его возгорания, что могло бы кому-то помочь в случае повторной мобилизации. Такая цель, как устрашение населения, приписана Егору Балазейкину абсолютно голословно, так же, как и возможность наступления соответствующих последствий. Вывод о существовании угрозы опасности гибели человека и причинения значительного ущерба суд делает, исходя из показаний свидетеля — военного комиссара г. Кировска и Кировского района, который заявил, что «в случае возгорания военного комиссариата и уничтожения документации, хранящейся в военкомате, мобилизационные мероприятия были бы невозможны». Реальная возможность возгорания доказывается экспертизами следов жидкостей, обнаруженных на местах происшествия. При этом стоит учитывать, что якобы имевшая место первая попытка поджога не была никем зафиксирована в момент её совершения. Следствие даже не смогло установить точную дату этого события! Свидетель обвинения — курсант военно-патриотического учебного центра, который находится в одном здании с военкоматом, — рассказал, что в один из дней в середине февраля он отмывал дверь центра от какой-то пахучей жидкости и убирал мелкие осколки. Следствие изъяло с места происшествия штукатурку и кафельные плитки, на которых эксперт обнаружил следовые количества изменённой (испарённой) формы светлого среднедистиллятного нефтепродукта типа уайт-спирита или керосина. На месте происшествия в Кировске, где произошла вторая попытка поджога, были изъяты осколки стекла и вещество, которое было признано дизельным топливом. Эксперт констатирует, что дизельное топливо относится к горючим жидкостям, а уайт-спирит и керосин — к легковоспламеняющимся. При этом суд не указывает на установление того факта, что горючая жидкость «дизельное топливо» в принципе могла загореться на стене и двери военкомата и вызвать пожар. Известно, что температура воспламенения дизельного топлива составляет от 70 до 120 ºС, а температура самовоспламенения колеблется в диапазоне от 300 до 330 ºС. Соответственно, загореться в бутылке или на стене военкомата г. Кировска ночью 28 февраля эта жидкость никак не могла. Так же, как не могла вызвать серьёзный пожар и брошенная бутылка то ли уайт-спирита, то ли керосина. Исходя из этого, мы полагаем недоказанным то, что Егор Балазейкин имел намерение и создавал своими действиями реальную опасность гибели человека и причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий, и что они могут быть квалифицированы по ч. 1 ст. 205 УК РФ. Отметим ещё раз, что переквалификация действий Егора Балазейкина на террористический акт произошла по результатам первого допроса несовершеннолетнего обвиняемого на следующий день после задержания. Егор отвечал на наводящий вопрос следователя: «Пытался ли ты своими действиями воздействовать на принятие решений органами власти — военкомата?». Его ответ: «Да, но это второстепенно, в первую очередь я решал свой внутренний конфликт: либо ты с чем-то живешь, что тебе не нравится — война, либо что-то с этим делаешь. Я считаю, что если люди будут массово высказывать свою позицию относительно военных действий, не обязательно таким образом как я — поджигать военкомат, то это может способствовать миру…». Присутствовавшая при этом допросе адвокат Егора Балазейкина по назначению Оксана Евгеньевна Дюжакова не заявила о недопустимости наводящего вопроса следователя. Кроме того, установлено, что эта адвокат по назначению не провела конфиденциального свидания со своим подзащитным до его допроса, не разъяснила ему его права, не заявляла и не отстаивала право своего несовершеннолетнего подзащитного на перерыв в ходе допроса. Все эти нарушения были установлены в ходе заседания Совета Адвокатской палаты Ленинградской области по жалобе Татьяны Балазейкиной, мамы Егора. Адвокатская палата пришла к выводу, что своими действиями / бездействием адвокат Дюжакова нарушила положения Кодекса профессиональной этики адвоката и Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве. Мы считаем важным проанализировать также истинные цели и причины действий молодого человека. Сам Егор Балазейкин и его родители в суде, в письмах и интервью рассказывали, какие страшные, разрушительные последствия для их семьи имело решение руководства Российской Федерации начать полномасштабное вторжение в Украину. Также они рассказывают об эволюции взглядов Егора, сам он посвятил этому своё «последнее слово». Родители Егора говорят, что первоначально их сын очень переживал за неудачи российских военных на территории Украины, так как с детства увлекался военной историей и хотел считать русскую армию непобедимой. Однако в дальнейшем его отношение к происходящему стало меняться. Огромное впечатление на мальчика произвела информация о военных преступлениях российских военных в Буче, Ирпене, Мариуполе. По словам родителей, всю поступающую информацию сын изучал с двух сторон — по российским источникам и по украинским. Смотрел, слушал, сравнивал, самостоятельно делал выводы. «Тогда Егор совершенно по-другому стал переживать», — вспоминает отец мальчика Даниэль Балазейкин. «Я не могу сказать, что он перестал переживать за русских и переключился на украинцев. Нет! Просто теперь эти переживания удвоились: и те гибнут, и эти гибнут, и совершенно непонятно: что с этим делать? Как прекратить это бесконечное смертоубийство?» Трагическим событием для семьи стала гибель на войне дяди Егора, с которым мальчик был очень близок. Военный пенсионер Дмитрий Балазейкин ушёл на фронт добровольцем в апреле 2022 года, а 27 июня того же года он погиб. В своём последнем слове на суде Егор Балазейкин говорил об отношении к войне, о трагедии их семьи и о погибшем дяде: «… мне было всё равно тогда. И это хуже… И вот спустя два года, если бы я, зная, что произойдет… И я даже не про сожжённые города говорю, не про колонны, не про какие-то реальные фундаментальные события. Я про свою семью хочу сказать. Если бы я знал, что со мной случится, с людьми, которые мне ближе всего. Вот тогда, 24 февраля. То, абсолютно естественно, просто кажется, что я начал бы что-то делать. Не мог бы я тогда остаться в стороне, я бы подошёл к своим родителям и сказал бы: вот мы сейчас все вместе, всей семьёй нашей, нас никто не может разделить, растянуть. А через совсем небольшой срок, через полгода, мы вместе поедем хоронить Дмитрия. Я не буду о своём дяде говорить много. Я объясню почему, потому что он настоящий офицер, и у него не было так много звёзд, и такими большими они тоже не были. Но вот при тех людях, которые сейчас вокруг меня, у которых большие звёзды, мне даже неприятно просто имя этого человека называть. И пусть Дмитрий для меня будет настоящим офицером, а эти люди будут просто звёздочками, как мы все их тут называем. Не больше — просто звёздочки. Единственное, о чём скажу, …человек, который две командировки военных прошёл, который всю жизнь отдал тому, чтобы совершенствоваться. Который поехал в Украину не ради какого-то там положения финансового, я так считаю лично, не ради денег, а ради своей идеологии, ради всей своей жизни… И вот, человек, который прошёл две командировки, который стал гвардии майором, разве для него в России не оказалось места достойнее нежели Мазановка? Не в России причём. Разве не мог он управлять где-нибудь на каком-нибудь своём месте — работать и приносить пользу? Но в современной России для него места не нашлось. Для такого человека нашлось место в штурмовом отряде. Среди пушечного мяса, иначе я сказать не могу. И полностью это ко мне пришло только сегодня. Я подумал, а что, разве другого места для него не было?…» Далее, обращаясь к своим родителям, Егор говорит, что спорил с ними сначала, пытался рассказать о своих переживаниях, о том, «что не нужно быть людоедом в первую очередь, а нужно быть человеком», но потом ушёл, «ушёл от вас к военкомату». Егор благодарит своих родителей, что в конце концов они его поддержали, говорит, что гордится ими. Егор Балазейкин «ушёл к военкомату», потому что не нашёл для себя возможности другими средствами выразить своё несогласие с войной, свою солидарность со страдающими от неё людьми. Это не удивительно в условиях, когда все мирные формы антивоенного протеста и выражения мнения для граждан России запрещены. Эксперт-психолог, подготовивший по запросу адвоката заключение по результатам психологического исследования, констатирует, что «ведущим мотивом (понимаемом в сугубо психологическом смысле), выявленным у Балазейкина Е. Д., следует считать мотив, направленный на удовлетворение потребности в самоуважении, потребности в аффилиации, потребности отреагировать вовне своё смятение, растерянность и отчаяние, совершив символическое действие по отношению к объекту, олицетворяющему для Балазейкина Е. Д. “безумие войны”». В приобщении заключения психолога в суде было отказано, но вывод заключения был оглашён. Однако, очевидно, этот вывод не был учтён судом при вынесении приговора. Проанализировав имеющуюся информацию, мы пришли к выводу, что совершённое Егором Балазейкиным не является террористическим актом. В связи с отсутствием в его действиях важных квалифицирующих признаков, о которых мы говорили выше, его действия, вероятно, могли бы быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — как покушение на умышленные уничтожение или повреждение имущества путём поджога. Максимальный срок лишения свободы за законченное преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 167 УК РФ, составляет пять лет лишения свободы. Поскольку речь шла о ч. 3 ст. 30 (покушение), срок заключения по этой статье не мог бы превышать 3 года и 9 месяцев — даже без учёта таких смягчающих обстоятельств как несовершеннолетие подсудимого и его «содействие расследованию преступления». Согласно публикуемым независимым исследованиям (Медиазона, Avtozak LIVE), наказания за попытки поджогов военкоматов и административных зданий, случившиеся после начала войны, варьируются от штрафов до 19 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Некоторые «поджигатели» получали условные сроки в 1,5 – 2 года, другие приговаривались к принудительным работам, наиболее распространены сроки в 5-13 лет. Прямой корреляции между фактически нанесённым ущербом и суровостью приговора не наблюдается. Несовершеннолетний Егор Балазейкин осужден за две попытки поджогов, одна из которых вообще не была замечена. Ни одна из этих попыток не могла привести к возгоранию и реальному ущербу в связи с использованием Егором непригодных для этих целей жидкостей и методов поджога. Егор не разбил стекло военкомата, не закинул бутылку в помещение, где теоретически от горящих фитилей и разлитой жидкости (уайт-спирита или керосина) могли бы воспламениться горючие предметы. Развитие пожара от жидкости, разлитой на стене здания, не произошло и не могло произойти. Это доказывает подготовленное защитой, но не приобщённое судом к материалам дела заключение специалиста-пожаротехника. Суд декларирует, что якобы учёл при вынесении приговора несовершеннолетний возраст осуждённого и состояние его здоровья, однако назначенное суровое наказание свидетельствует, что фактически этого сделано не было. Судом было приобщено к материалам дела медицинское заключение, согласно которому Егор Балазейкин страдает хроническим рецидивирующим заболеванием, которое требует постоянного мониторинга и лечения. Эксперт указывает, что только лечение таких пациентов современными методами замедляет прогрессирование заболевания, а показатели их 10-летней выживаемости при этом могут повыситься с 25 % до 60 %. Также в заключении указано, что мониторинг и лечение заболевания, которым страдает Егор, невозможны в условиях заключения, что может привести к циррозу печени и серьёзно сказаться на продолжительности его жизни. Мы полагаем, опираясь на выводы эксперта, что нахождение Егора Балазейкина в местах лишения свободы создаёт высокие риски преждевременной смерти. Уже после 6 месяцев заключения состояние здоровья Балазейкина существенно ухудшилось, о чём свидетельствуют объективные данные медицинских анализов. Мы полагаем, что ситуацию со столь различной квалификацией дел о поджогах военкоматов можно охарактеризовать как произвольное применение закона, нарушающее ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, гарантирующей, что «все равны перед законом и судом». Это особенно очевидно в деле Егора Балазейкина. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу тематической Программы ликвидированного государством ПЦ «Мемориал», согласно Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Егора Балазейкина является политически мотивированным, направленным на устрашение всех противников войны и общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы явно неадекватно фактическим действиям юноши, вменяемому ему преступлению и его предполагаемой общественной опасности. Суровость наказания непосредственно связана с его антивоенными убеждениями. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Егора Балазейкина политическим заключённым и требует отмены вынесенного приговора, прекращения уголовного преследования по ст.205 УК РФ пересмотра дела справедливым судом. Учитывая прогрессирующее аутоиммунное заболевание, угрожающее здоровью и жизни Балазейкин, мы считаем необходимым немедленное освобождение его из-под стражи. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Адвокаты: Сергей Локтев, Лариса Дордий и Дарья Кольцова. Публикации в СМИ: 23 октября 2023 г. Новая газета. Балтия. Ущерб — мокрые пятна на стене 22 ноября 2023 г. Новая газета. Европа. «А вам еще нужна эта война?»: школьника Егора Балазейкина приговорили к 6 годам колонии из-за брошенной в военкомат бутылки 24 ноября 2023 г. Медуза. «Шесть лет дали не Егору, а всем нам. Показали: вот ваше место» 17-летнего Егора Балазейкина приговорили к шести годам колонии за попытку поджечь два военкомата. Это интервью его родителей 19 июля 2023 г. Новая газета. «Террор» и Егор. Судьба 16-летнего Егора Балазейкина будет решаться в Ленинградском областном суде 1 августа 20 ноября 2023 г. Новая газета. «Паршивые, бездарные ученики мы у истории». 17-летний заключенный Егор Балазейкин ответил на вопросы «Новой» Дата составления справки: 28.12.2023 г.