Іван Карташоў з Санкт-Пецярбурга абвінавачваецца ў супрацоўніцтве з замежнай дзяржавай. Яго падазраваюць у кантактах з замежнымі спецслужбамі з мэтай продажу сакрэтнай дакументацыі і сістэм БПЛА; у дадзены момант ён знаходзіцца ў предваричным заключэнні.

Карташов Иван Николаевич, житель Санкт-Петербурга, гражданин России. Обвиняется по ст. 275.1 УК РФ («Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством», до 8 лет лишения свободы). Лишён свободы с 17 декабря 2024 года. Полное описание Ивана Карташова задержали 17 декабря 2024 года. 18 декабря 2024 года Василеостровский районный суд отправил его в СИЗО по подозрению в совершении преступления по ст. 275.1 УК РФ («Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством»).  Как следует из информационного сообщения объединённой пресс-службы судов Санкт-Петербурга, «следствие полагает, что Карташов, будучи несогласным с политическим курсом РФ и проводимой СВО, инициативно обратился к гражданину РФ с просьбой об оказании содействия в установлении контакта с сотрудниками иностранных спецслужб в целях продажи за денежное вознаграждение документации закрытого характера в отношении определённого объекта, а также комплексов БПЛА.  С целью документирования и пресечения противоправной деятельности Карташова в отношении него был проведён комплекс ОРМ, в том числе “Оперативный эксперимент”. В рамках указанных мероприятий задокументированы обстоятельства установления и поддержания Карташовым отношений с представителем ЦРУ США по электронной почте и с использованием интернет-мессенджера. В ходе общения Карташов обозначил цель своего сотрудничества с ЦРУ, направленную на смену политического режима в РФ. Кроме того, Карташов направил представителю ЦРУ определённые электронные файлы». В настоящий момент мы не располагаем информацией о дальнейшем движении уголовного дела в отношении Ивана Карташова. Основания признания политзаключённым Неправовой характер ст. 275.1 УК РФ Мы считаем, что внесение 14 июля 2022 года в Уголовный кодекс Российской Федерации ст. 275.1, криминализующей сотрудничество российских граждан с иностранными государствами и организациями, лежит в русле проводимой Российской Федерацией политики изоляционизма и одновременно обусловлено непрерывными поисками «внутреннего врага» внутри страны. Тогда же были расширены понятия «государственная измена» (ст. 275 УК РФ) и «шпионаж» (ст. 276 УК РФ). Авторы законопроекта объясняли необходимость вносимых изменений потребностью «защиты интересов России», однако фактически эти новации продиктованы запросами военного времени и создают новые правовые инструменты для уголовного преследования граждан, пытающихся противостоять агрессивной милитаристской политике военно-политического руководства России. С момента, когда в Уголовном кодексе появилась ст. 275.1, по состоянию на конец августа 2025 года ФСБ возбудила по ней, по нашим данным, более 100 дел. Ст. 275.1 УК РФ имеет следующую диспозицию: «Установление и поддержание гражданином Российской Федерации отношений сотрудничества на конфиденциальной основе с представителем иностранного государства, международной либо иностранной организации в целях оказания им содействия в деятельности, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 275 настоящего Кодекса)».  Ранее в Уголовном кодексе уже содержалась статья о государственной измене (ст. 275 УК РФ), предусматривавшая, среди прочего, ответственность за «оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Такая неопределённая формулировка уже создавала юридические предпосылки для криминализации, в зависимости от субъективного усмотрения правоприменителя, любого легального взаимодействия российского гражданина с иностранцами. Появившаяся в УК новая ст. 275.1 является продолжением указанной тенденции и содержит в своём составе следующие признаки, криминализующие сотрудничество с представителями иностранного государства и международной или иностранной организации:  конфиденциальная основа такого сотрудничества; ведение этими представителями деятельности, направленной против безопасности РФ; «заведомость» для обвиняемого направленности этой деятельности против безопасности РФ при установлении и поддержании отношений запрещённого сотрудничества.  Понятие конфиденциальности в УК РФ не раскрывается. В российском законодательстве можно встретить термин «конфиденциальная информация» (например, в ст. 9 и 16 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»), который отсылает как к нормативным актам о тайне (в том числе государственной, коммерческой, налоговой, банковской, врачебной), так и к различного рода сведениям, имеющим категорию ограниченного доступа. Существует также перечень сведений конфиденциального характера, утверждённый Указом Президента РФ от 06.03.1997 № 188. Однако что следует понимать именно под «конфиденциальной основой сотрудничества», неясно. Обоснованно предположить, что всякая частная переписка, например, с использованием электронной почты, мессенджеров, таких как Telegram или WhatsApp, SMS-сообщения, телефонные или интернет-звонки, являются конфиденциальными, равно как и практически любое личное общение, не имеющее публичного характера. Таким образом, любая переписка или разговоры с людьми, которые, по мнению российских властей, могут состоять или работать в каких-то международных организациях, иностранных компаниях, просто с иностранцами, людьми с двойным гражданством, влечёт риски преследования по ст. 275.1 УК РФ. Для исключения ответственности по ст. 275.1 всякий россиянин, пообщавшись с таким лицом, должен обезопасить себя, в соответствии с примечанием к этой статье, «добровольно и своевременно» сообщив о факте такого общения некоему органу российской власти, к примеру — правоохранительному.  Таким же неопределённым является и признак «цели оказания содействия в деятельности, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации». Такая конструкция предполагает, что гражданин России должен быть осведомлён о том, что иностранец, с которым он о чём-либо пообщался наедине, ведёт или собирается вести деятельность, направленную на подрыв безопасности страны. В ст. 275.1 УК РФ отсутствуют пояснения о том, какая именно деятельность считается направленной против безопасности РФ. Однако, согласно примечанию к ст. 104.1 УК РФ, «под деятельностью, направленной против безопасности Российской Федерации, понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями статьями 189, 200.1, 209, 210, 222 — 223.1, 226, 226.1, 229.1, 274.1, 275 — 276.1, 281 — 281.3, 283, 283.1, 284.1, 284.3, 290, 291, 322, 322.1, 323, 332, 338, 355 — 357, 359 настоящего Кодекса». К этому же примечанию отсылает и ст. 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства»), введённая, как и ст. 275.1, Федеральным законом от 14.07.2022. Независимо от того, понимать ли упоминаемую в ст. 275.1 УК РФ направленность деятельности против безопасности РФ так же, как она понимается в ст. 280.4 УК РФ, или как-то ещё, ясно одно: если деятельность лица, «конфиденциально сотрудничающего» с иностранным субъектом, образует состав какого-то оконченного или неоконченного преступления, то ответственность должна наступать за это конкретное преступление, а не за сотрудничество как таковое. Конструкция же состава преступления, предусмотренного ст. 275.1 УК РФ, предполагает преследование именно за «сотрудничество», которому приписывается цель «содействия в деятельности», направленной против безопасности РФ. При этом доказывание наличия и такой цели, и такой направленности представляет собой практически нереализуемую задачу и заведомо предполагает произвол следствия и суда.  Таким образом, вся конструкция обвинения в «установлении отношений сотрудничества в целях оказания содействия в деятельности» является неправовой, неопределённой и неубедительной. Исходя из сказанного выше, положения ст. 275.1 УК РФ противоречат принципу правовой определённости — гражданам совершенно невозможно заранее определить, какие действия и контакты с возможными представителями иностранных и международных организаций и просто иностранцами являются правомерными, а какие — запрещёнными под угрозой уголовного преследования. Преступность деяния, предусмотренного этой статьёй, связана исключительно с фактом взаимодействия российского гражданина с иностранцами, к которым применяется презумпция враждебности, к субъекту же преступления — презумпция осведомлённости о будущем использовании иностранцами результатов его легальной деятельности. Такая конструкция не только юридически несостоятельна, но и попросту абсурдна.  В силу устоявшейся правовой позиции Конституционного Суда РФ самого по себе нарушения требования определённости правовой нормы, влекущего её произвольное толкование правоприменителем, достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции РФ (в частности, постановления КС РФ от 6 апреля 2004 года N 7-П, от 20 декабря 2011 года N 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П и др.). Суд поясняет, что неоднозначность, неясность и противоречивость регулирования закона недопустимы, поскольку, препятствуя надлежащему уяснению его содержания, открывают перед правоприменителем возможности неограниченного усмотрения, ослабляющего гарантии конституционных прав и свобод (в частности, постановления КС от 20 декабря 2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года № 22-П). Как мы полагаем, ст. 275.1 внесена в Уголовный кодекс РФ для того, чтоб криминализировать любое взаимодействие с иностранцами, а именно в тех случаях, когда невозможно или затруднительно обнаружить в этом взаимодействии более тяжкий состав — государственную измену. Кроме того, эта статья даёт возможность манипулировать обвиняемым с целью получения от него признательных показаний под угрозой вменения более тяжкой статьи о госизмене, предусматривающей наказание вплоть до пожизненного лишения свободы В этой связи мы полагаем, что ст. 275.1 должна быть исключена из УК РФ как очевидно противоречащая Конституции РФ и принципам права в целом.В дополнение следует отметить, что следствие обязано доказать, что предполагаемое «конфиденциальное сотрудничество» Карташова с «представителем ЦРУ» происходило «в целях оказания содействия в деятельности, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации».Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности»,утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии». Карташова обвиняют в том, что он общался с ЦРУ, то есть с представителями разведки США. Однако, поскольку, как утверждает следствие, речь шла о беспилотниках и о том, что он несогласен «с политическим курсом РФ и проводимой СВО», то с большой степенью вероятности речь шла об оказании помощи Украине, поскольку с начала войны США оказывает ей помощь вооружением. Мы уверены, что именно с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.  Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России практически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.  Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России. Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2024 года. Таким образом, мы считаем необоснованным уголовное преследование Карташова по ст. 275.1 УК РФ. Если бы в его действиях было что-то, причиняющее реальный ущерб конкретным охраняемым законам общественным отношениям и интересам, даже в том чрезмерно широком понимании, которое характерно для нынешнего российского законодательства и правоприменительной практики, ему бы вменили оконченное или неоконченное преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ или какой-либо другой. Тот факт, что ему вменили именно неправовую ст. 275.1 УК РФ, говорит о том, что оснований для его уголовного преследования в связи со вменяемыми действиями нет в принципе. Тем не менее, силовики всё чаще применяют ст. 275.1 УК РФ для фабрикации дел против граждан, стремящихся оказать поддержку Украине, если не удаётся вменить им что-либо более серьёзное. Например, к 4 годам лишения свободы по этой статье был приговорён инженер-конструктор из Костромы Николай Малкеров. Его осудили за переписку с представителем Легиона «Свобода России», при этом он не отправил тому вообще никакой информации. 15 июля 2024 года Ивана Толпыгина приговорили к 4 годам колонии за переписку с сотрудником ФСБ, который выдавал себя за представителя Украины. 29 апреля 2025 года Иван Квеселевич был приговорён по этой статье за сбор открытой информации, в том числе за то, что «собирал информацию о частичной мобилизации, общественно-политической обстановке, экономической и продовольственной безопасности Калининградской области». 23 апреля 2025 года по ст. 275.1 УК РФ к 5 годам лишения свободы приговорили пенсионера из Санкт-Петербурга Магомедгаджи Рабаданова, который также не передавал никакой информации ГУР МО Украины, а только высказал такое намерение.  Оперативная провокация в уголовном преследовании Карташова Как следует из сообщения пресс-службы судов, для того, чтобы связаться с иностранными спецслужбами и передать им некую информацию, мужчина попросил помощи знакомого. Можно предположить, что знакомый и сообщил о его намерениях силовикам. После этого силовиками «в отношении Карташова был проведён комплекс ОРМ <оперативно-розыскных мероприятий>, в том числе “Оперативный эксперимент”. В рамках указанных мероприятий задокументированы обстоятельства установления и поддержания Карташовым отношений с представителем ЦРУ США по электронной почте и с использованием интернет-мессенджера». В таком случае получается, что «представитель ЦРУ США» являлся на самом деле сотрудником ФСБ, который стал подстрекать Карташова к совершению противоправных действий, то есть осуществлял таким образом провокацию.  Оперативный эксперимент предусмотрен ст. 6 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» среди прочих оперативно-розыскных мероприятий и обычно понимается как оперативно-розыскное мероприятие, состоящее в негласном изучении деятельности определённого лица в специально созданных условиях. Юристы не раз обращали внимание на то, что в законе отсутствует чёткое определение оперативного эксперимента, что порождает много правовых споров и создаёт почву для злоупотреблений со стороны сотрудников правоохранительных органов, которые трактуют его чрезмерно широко. Часто оперативный эксперимент подменяется оперативной провокацией вопреки ст. 5 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», которая прямо запрещает должностным лицам подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.  Практика Европейского суда по правам человека подчёркивает, что провокация со стороны государства зачастую приводит к нарушению права на справедливое судебное разбирательство. Суд в своём Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (пункт 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).  У нас нет доступа к материалам уголовного дела, но даже если предположить, что первоначальное намерение на передачу данных исходило от самого Карташова, действия должностных лиц не должны поощрять потенциальное преступление и подталкивать к его совершению. Учитывая контекст — репрессивную практику в отношении антивоенных и оппозиционных граждан, широкое и произвольное применение ОРМ, а также отсутствие объективных оснований для вмешательства — вероятнее всего, что именно активная провокация силовиков сыграла ключевую роль в развитии предполагаемого «преступления». Тот факт, что следствие приписывает Карташову несогласие с «политическим курсом Российской Федерации» и развязанной Россией войной, делает эту версию более обоснованной. В контексте дела Карташова обстоятельства провокации не являются решающими для нашей правовой оценки, но они дополнительно подтверждают политически мотивированный и неправовой характер преследования. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Ивана Карташова является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Уголовное преследование Карташова c большой степенью вероятности основано на провокации силовиков, а лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ивана Карташова политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.  Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Публикации о деле 18 декабря 2024 года, Север. Реалии. Жителя Петербурга арестовали по делу о сотрудничестве с иностранцами Дата обновления справки: 10.09.2025 г.