Станіслаў Лісоўскі быў прысуджаны да 7 гадоў за падрыхтоўку да ўдзелу ў тэрарыстычнай арганізацыі і падрыхтоўку да дзяржаўнай змены шляхам пераходу на бок ворага (Украіны). Ён нібыта планаваў змагацца супраць Расіі на баку Украіны ў складзе легіёна «Свабода Расіі».

Лисовский Станислав Иванович родился 15 мая 1971 года, гражданин России, жил в посёлке Южный Динского района Краснодарского края, образование основное общее, работал в компании по производству изделий из бумаги и картона «Полибит Флекс». 20 мая 2024 года приговорён по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Приготовление к участию в деятельности террористической организации») и ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене — переход на сторону противника») к 7 годам лишения свободы с отбыванием первых 2 лет 6 месяцев в тюрьме, а оставшейся части срока — в  колонии строгого режима, с ограничением свободы после освобождения сроком на 1 год. Лишён свободы с 2 декабря 2023 года. Полное описание Станислава Лисовского задержали вечером 2 декабря 2023 года на автовокзале в Краснодаре, на следующий день судья Октябрьского районного суда Краснодарского края Казанская Наталья Борисовна арестовала его на 12 суток по ст. 19.3 КоАП РФ: якобы Лисовский, находясь в общественном месте, на автовокзале станции Краснодар-1, отказался выполнить законное требование сотрудника полиции — предъявить удостоверение личности. Как следует из текста постановления, Лисовский свою вину признал и был арестован на 12 суток. После отбытия этого срока его 16 декабря вновь подвергли административному аресту, на этот раз — за мелкое хулиганство. По истечении и этого срока, Лисовского задержали 27 декабря 2023 года и отправили в СИЗО уже по уголовному делу: его обвинили в приготовлении к участию в деятельности террористической организации (ч. 1, ст. 30, ч. 2 ст. 205.2 УК РФ) и в приготовлении к государственной измене в форме перехода на сторону противника (ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ). Как следует из приговора суда, со 2 по 16 ноября 2023 года Станислав Лисовский, «будучи недовольным решением Президента Российской Федерации о проведении специальной военной операции, с целью участия в боевых действиях против Российской Федерации на стороне Украины в составе украинского военизированного объединения “Легион Свобода России” <…> в мессенджере Telegram договорился об этом с представителем “ЛСР”, по указанию которого должен был прибыть на территорию Украины через Донецк. 16 ноября 2023 г. на территории п. Южный Динского района Краснодарского края Лисовский, действуя с той же целью, приобрёл в сети “Интернет” билет на автобус, следующий по маршруту “Краснодар-Донецк” на 20 часов 10 минут 2 декабря 2023 года. Однако по прибытию в указанную дату на автовокзал “Краснодар-1” его противоправные действия были пресечены сотрудниками Федеральной службы безопасности Российской Федерации, в связи с чем преступления не были доведены им до конца по не зависящим от него обстоятельствам». В суде Станислав Лисовский свою вину признал и показал, что за участие в боевых действиях на стороне Украины «представитель “ЛСР” “Михаил”» обещал «заработную плату в размере 5 тысяч долларов США».  Помимо признательных показаний подсудимого, суд положил в основу обвинительного приговора показания свидетелей Головко и Сильченко, которые заявили, что они совместно с Лисовским работали в ООО «Полибит флекс» и «слышали, как последний негативно высказывался о проведении специальной военной операции на территории Украины». Также Головко и свидетель Тимошкин «показали, что Лисовский в ноябре 2023 года сообщил им о намерении в конце месяца уехать за границу, где нашёл работу с заработной платой около 5 000 долларов США». Также в основу обвинения лёг протокол осмотра оптического диска с результатами оперативно-розыскной деятельности от 26 декабря 2023 года, на котором содержался электронный файл с перепиской в мессенджере Telegram «между Лисовским и лицом, использующим учётную запись “Михаил”, которое представилось участником “ЛСР”». Из данной переписки следовало, что Лисовский «договорился с указанным лицом об участии в боевых действиях на стороне Украины против Вооружённых Сил Российской Федерации в ходе специальной военной операции с применением вооружения и военной техники в составе “ЛСР”, для чего должен был прибыть на территорию Украины через Донецк». Суд посчитал смягчающим наказание обстоятельством активное способствование Лисовским расследованию преступлений, выразившееся в сообщении правоохранительным органам сведений, имеющих значение для расследования преступлений, в том числе о месте, времени, способе, мотиве и цели содеянного, а также в добровольной выдаче банковской карты, мобильного телефона, содержащего сведения, имеющие значение для расследования преступлений, признание вины, раскаяние в содеянном, привлечение к уголовной ответственности впервые, положительную характеристику по месту жительства и работы, состояние здоровья. 20 мая 2024 года судья Южного окружного военного суда Губарев Павел Юрьевич, рассмотрев дело единолично в открытом судебном заседании с участием государственного обвинителя — прокурора отдела прокуратуры Краснодарского края советника юстиции Алексея Ханени, приговорил Станислава Лисовского по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, а по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ — к 6 годам лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год. Путём частичного сложения сроков лишения свободы суд назначил окончательное наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием первых 2 лет 6 месяцев в тюрьме, а оставшейся части — в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год. Также суд конфисковал мобильный телефон Лисовского как «орудие совершения преступления». Защиту Станислава Лисовского осуществлял адвокат Якименко Юрий Владимирович. В суде апелляционной инстанции приговор не обжаловался и вступил в законную силу 13 июня 2024 года. Основания признания политзаключённым Контекстом вменённых Станиславу Лисовскому действий является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. При этом, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет в случае противоречия с национальным правом. Это означает, что и с точки зрения российского права участие в защите Украины от агрессии является правомерным и ненаказуемым действием.  В июле 2022 года, через несколько месяцев после начала развязанной Россией полномасштабной войны против Украины, Владимир Путин подписал закон, включающий в состав госизмены «переход на сторону противника». Первоначально за это грозило наказание от 12 до 20 лет лишения свободы, а 28 апреля 2023 года в ст. 275 УК РФ были внесены поправки, предусматривающие пожизненное лишение свободы за государственную измену. Налицо тенденция к резкому росту количества дел о госизмене. Согласно исследованию правозащитного проекта «Первый отдел», после начала полномасштабной агрессии против Украины по состоянию на 15 декабря 2024 года в России по обвинениям в госизмене, шпионаже и конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством были привлечены к уголовной ответственности 792 человека, из которых в 2024 году 224 человека были приговорены к лишению свободы по ст. 275 УК РФ (для сравнения: в 2023 году, как сообщила ФСБ, было вынесено 33 приговора по этой статье — в 2022 году, по данным Первого отдела, это число было в три раза меньше). В 2025 году ситуация стала ещё хуже. Согласно данным «Первого отдела», за период с января по июнь 2025 года фигурантами дел о госизмене, шпионаже и конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством стали 232 человека, а суды вынесли 244 приговора по делам этой категории, что является абсолютным максимумом за всю историю современной России. Учитывая, что за первые шесть месяцев 2025 года в России было 117 рабочих дней, получается, что по обвинениям в вышеуказанных преступлениях, в среднем суды отправляли за решётку двух человек (1,98) ежедневно. За время войны по этой статье, как впрочем и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. После начала полномасштабной войны чаще всего (около 60 %) в делах о госизмене привлекают за «переход на сторону противника» (обычно речь идёт о приготовлении к такому переходу или покушении на него).  Столь значительное расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Аналогичным образом резко ужесточилось применение антитеррористического и антиэкстремистского законодательства. В последние годы российская власть всё чаще использует ложные, политически мотивированные обвинения в совершении преступлений террористической направленности. Злоупотребление такими обвинениями вышло на новый уровень с началом полномасштабного вторжения в Украину. По данным «Первого отдела», в 2025 году зафиксирован исторический максимум приговоров по террористическим статьям (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205 УК РФ). За первые шесть месяцев 2025 года военные суды вынесли по ним как минимум 597 приговоров. Фигурантами дел стали 659 человек.  Столь резкое расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене, а также резкий рост количества уголовных дел по «террористическим» составам преступлений, сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Мы полагаем, что даже если Станислав Лисовский действительно намеревался вступить в состав Легиона «Свобода России» и участвовать в боевых действиях на стороне Украины, то он в любом случае неправомерно привлечён к уголовной ответственности по статьям о приготовлении к государственной измене и к участию в деятельности террористической организации, исходя из следующих оснований. Обвинение в приготовлении к государственной измене Согласно Примечанию к ст. 275 УК РФ «под переходом на сторону противника <…> понимается участие лица в составе непосредственно противостоящих Российской Федерации сил (войск) иностранного государства, международной либо иностранной организации в вооружённом конфликте, военных действиях или иных действиях с применением вооружения и военной техники». Уже после вынесения приговора Станиславу Лисовскому, Федеральным законом от 28.12.2024 г. это Примечание было дополнено — переходом на сторону противника признаётся теперь и «добровольное участие в деятельности органов власти, учреждений, предприятий, организаций противника, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации».  Суд расценил действия Лисовского как «приготовление (в форме сговора и умышленного созданий условий для совершения преступления) к государственной измене путём перехода на сторону противника (“участие в составе непосредственно противостоящих Российской Федерации сил иностранного государства в иных действиях с применением вооружения и военной техники”)». Мы считаем это обвинение неправомерным.  По нашему мнению, участие иностранных граждан (включая россиян) в военных действиях на стороне Украины не должно признаваться преступлением — в случае, если это участие соответствует ряду условий, установленных международным правом. В соответствии с ним, единственной запрещённой формой участия иностранца в боевых действиях является наёмничество, критерии которого определяет Международная Конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наёмников от 4 декабря 1989 года и протоколы к ней. Согласно ст. 1 этой Конвенции наёмники не входят в личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте, не являются гражданами ни одной из сторон конфликта, а являются лицами, которые, «принимая участие в военных действиях, руководствуются главным образом желанием получить личную выгоду и которым в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функции, входящим в личный состав вооружённых сил данной стороны». Россияне, которые сражаются на стороне Украины, под эти критерии Конвенции не подпадают, поскольку они являются гражданами одной из сторон конфликта — России, действуют в составе вооружённых сил Украины и обладают одинаковым правовым статусом с другими военнослужащими. Также маловероятно, что они получают материальное вознаграждение, превышающее, тем более существенно, вознаграждение других военнослужащих ВСУ. Кроме того, нет никаких оснований полагать, что при вступлении в ВСУ они руководствуются желанием получить материальную выгоду (в таком случае им, очевидно, проще бы было воевать в составе ВС РФ). Гораздо более вероятным представляется, что граждане РФ, несмотря на угрозу преследования стремящиеся вступить в ВСУ, мотивированы своими взглядами, действуют в соответствии со своими оценками политики российского правительства и убеждением в важности личного участия в защите Украины от агрессии, соответствующего нормам международного права. Известные нам случаи обвинения граждан России и Украины по ст. 275 УК РФ, а также по ч. 2 ст. 208 УК РФ (Участие в незаконном вооруженном формировании на территории иностранного государства в целях, противоречащих интересам Российской Федерации) нельзя отнести к наёмничеству, признаки которого ясно описаны ст. 1 этой конвенции. В случае Станислава Лисовского суд указывает в приговоре его мотив: Лисовский был «недоволен решением Президента Российской Федерации о проведении специальной военной операции». Аналогичным образом свидетели показывают, что он «отзывался о войне негативно». Что касается якобы обещанному Лисовскому вознаграждения за участие в военных действиях в составе Легиона «Свобода России», то следует отметить, что ежемесячная выплата участникам «СВО» на российской стороне с 2023 года составляла не менее 210 тысяч рублей, то есть около 2600 долларов США, дополнительно Краснодарский край выплачивал им около 100 тысяч рублей, что составляет 1254 доллара. В настоящее время на сайте администрации и городской Думы Краснодара указывается, что при заключении контракта с Минобороны РФ краснодарцы могут получить разово до 2 150 000 рублей, то есть до 28 227 долларов США. Таким образом, если бы Лисовский руководствовался лишь мотивом заработка, он вполне мог бы завербоваться в российскую армию по контракту. При этом нет оснований полагать, что в Легионе Лисовскому выплачивалось бы жалование, существенно превышающее вознаграждение других военнослужащих ВСУ. История знает немало примеров того, как тысячи добровольцев из разных стран принимали участие в вооружённых конфликтах на стороне, которую считали правой в случае нападения на неё превосходящих сил агрессора, и такой выбор может признаваться справедливым.  При этом, согласно ст. 16 Женевской Конвенции III, с учётом положений Конвенции, касающихся звания и пола, «держащая в плену держава должна со всеми военнопленными обращаться одинаково, без какой-либо дискриминации по причинам расы, национальности, вероисповедания, политических убеждений и всем другим причинам, основанным на аналогичных критериях».  Этот принцип запрета дискриминации относится и к критерию гражданства. Так, ст. 4 Женевской Конвенции III закрепляет перечень категорий лиц, которые могут считаться военнопленными в случае попадания во власть неприятеля. Требований к гражданству пленённых лиц эта норма не устанавливает. Сама по себе принадлежность таких лиц к личному составу вооружённых сил стороны конфликта, включая личный состав добровольческих отрядов, даёт основания для того, чтобы рассматривать их как военнопленных. Хотя позиции судебных органов разных стран по этому вопросу не полностью однозначны, мы полагаем, что, особенно применительно к конкретной войне, агрессивной со стороны Российской Федерации и правомерной со стороны защищающейся от агрессии Украины, можно обоснованно сделать вывод о том, что если бы Лисовский действительно вступил в какое-либо подразделение ВСУ, в том числе, в Легион «Свобода России» и оказался бы в плену, он не подлежал бы ответственности за сам факт участия в боевых действиях. Тот факт, что ему не удалось вступить в ВСУ и поучаствовать в боевых действиях, никак не меняет эти выводы.  Очевидно, что наказание за приготовление к деянию, которое, будучи завершённым, не должно было бы рассматриваться как преступление, не отвечает принципу справедливости и вообще здравому смыслу. Обвинение в приготовлении к участию в деятельности террористической организации Обвинение Лисовского по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ опирается на признание Легиона «Свобода России» террористической организацией в России. Это решение вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение необоснованным и незаконным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям. Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками: Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц. Быть рассчитанным на неоднократное применение. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений. Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.5 УК РФ, которая вменяется Станиславу Лисовскому. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом. Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года (то есть уже после предъявления обвинения Лисовскому). Обосновывая своё решение, судья Верховного суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей».  В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает информацию о возбуждении следственными органами «не менее» 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 УК РФ («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 УК РФ («Госизмена»).  Среди прочих в решении Верховного Суда упоминается дело Константина Середы, приговорённого по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») к 4 годам колонии, дело антифашиста Савелия Фролова, приговорённого по той же статье к 6 годам колонии, а также Данила Бердюгина — помимо ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ емы была вменена ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ («Покушение на незаконное пересечение границы»), а срок наказания также составил 6 лет. Наш проект признал Константина Середу, Савелия Фролова и Кирилла Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по статье о госизмене в отношении Евграфова П. Н., Ложкина А. П., Аринушкина М. Д., Глухова Н. В., Никифорова Е. А., Борисова С. Ю. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам. В любом случае преступления, предусмотренные ст. 275 УК РФ и ст. 322 УК РФ, не входят в приведённый выше список преступлений, причастность к которым даёт формальное основание для признания организации террористической. Также в решении упоминаются дела, возбуждённые в различных регионах РФ против граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (дела Басырова А. А., Улукшонова С. С., Белоусова К. А., Темирханова М. В., Скакалина А. А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г. С., Охлопкова Н. С., Евграфова П. Н., Титаренко Н. Р., Колина С. И.), которые были квалифицированы по ч. 1 ст. 30 ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). По состоянию на ноябрь 2025 года наш Проект из всех перечисленных изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко, Сергея Колина, Михаила Сбеглова и Артёма Басырова. Белоусова и Сбеглова, которые якобы хотели вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении к участию в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”», наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Это же относится и к Артёму Басырову, который незадолго до окончания срока отбывания наказания по этому обвинению был осуждён ещё по нескольким статьям УК РФ. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах. Однако, безотносительно к конкретным обстоятельствам указанных дел, обвинения по ч. 2 ст. 208 УК РФ («Участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») в связи с участием или намерением участвовать в Легионе «Свобода России» неправомерно, поскольку это подразделение не является вооружённым формированием, не предусмотренным законодательством Украины.  Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ. Таким образом, список лиц, на уголовных делах по ст. 275 УК РФ и 208 УК РФ в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, в реальности не даёт оснований для подобного вывода. Как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно, решение Верховного суда РФ не ссылается на такие уголовные дела. Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”». Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией является незаконным и необоснованным. Контекстом деятельности Легиона «Свобода России» является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.  В случае, если бы представитель Легиона был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга. Как подчёркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами». Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не подразумевает ответственность лишь за обычное участие в боевых действиях. Как было указано выше, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.При этом в материалах ряда последующих уголовных дел имеются сведения о заочном вступлении в Легион «Свобода России» граждан РФ, находившихся на территории России. Мы уверены, что даже если в каких-то из этих случаев действия обвиняемых и могут рассматриваться в качестве декларации вступления в некое объединение, речь не идёт о подразделениии ВСУ, которое фактически и было объявлено террористической организацией Верховным судом России. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. При этом даже если какие-то лица присоединялись к структурам, аффилированным с Легионом «Свобода России», в силу незаконности и необоснованности этого решения ВС РФ их действия не могут рассматриваться как участие в деятельности террористической организации в смысле ст. 205.5 УК РФ. Стоит также подчеркнуть, что обвинение в приготовлении к участию в деятельности террористической организации противоречит проанализированному выше обвинению в приготовлении к госизмене.  Ст. 275 УК РФ предусматривает ответственность за переход на противоположную сторону вооружённого конфликта, которая в соответствии с международным гуманитарным правом является легитимным участником такого конфликта и, как было обосновано выше, не может квалифицироваться как террористическая организация. В то же время, состав ч. 2 ст. 205.5 УК РФ предусматривает участие именно в деятельности террористической организации. Если обвинение считает Легион «Свобода России» террористической организацией и квалифицирует действия Лисовского как приготовление к участию в ней (ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ), то квалифицировать те же действия как приготовление к «переходу на сторону противника» (ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ) нельзя. И наоборот, если ему вменено приготовление к «переходу на сторону противника», значит, Легион рассматривается обвинением не как террористическая организация, а как часть вооружённых сил Украины. Таким образом, одновременная квалификация этого деяния в соответствии с ч. 2 ст. 205.5 УК РФ и ст. 275 УК РФ невозможна. Карусельные аресты и иные обстоятельства делаИз приговора по делу Станислава Лисовского неочевидно, откуда сотрудники ФСБ узнали о его намерении присоединиться к Легиону «Свобода России». Судя по всему, он не рассказывал об этом своим сослуживцам, ограничившись словами о том, что намеревается убыть из страны для работы. Следовательно, его задержание едва ли стало следствием доноса. Отсутствует перечисление проведённых ОРМ, которые позволили бы допустить, что мужчина ранее попал в поле зрения силовиков и находился под наблюдением. Часто в таких случаях оказывается, что задержание было результатом запрещённой законом оперативной провокации, когда под видом представителей Легиона или какой-то другой украинской структуры с человеком изначально общаются с сотрудники ФСБ. Этого нельзя исключать и в деле Лисовского, однако прямо ничто не указывает такой сценарий. Судья указывает в приговоре и на факты привлечения Лисовского 3 и 16 декабря 2023 года к административной ответственности якобы за отказ выполнить законное требование сотрудника полиции и за мелкое хулиганство, в результате чего ему дважды последовательно назначались административные аресты, срок которых он отбывал с 3 по 27 декабря 2023 года. Эта практика получила название «карусельных арестов»; она используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у «карусели» арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов. Известны случаи применения «карусельных арестов» во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и проведя там суммарно более 170 дней.  Применение карусельных арестов к Лисовскому позволяет предположить и такую версию развития событий: он мог действительно переписываться с представителями Легиона «Свобода России» либо просто интересовался тематикой войны в Украине и воюющих на украинской стороне подразделений. Получив доступ к его телефону, силовики могли манипуляциями либо угрозами получить и признательные показания Лисовского. В любом случае следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то деяние, за которое приговорён к лишению свободы Станислав Лисовский, было бы просто невозможно. При этом россияне обязываются быть приверженными одной, при этом — преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Станислава Лисовского является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в отсутствие состава преступления, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Станислава Лисовского политическим заключённым и требует прекращения его уголовного преследования. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Публикации о деле:  19 июля 2924 года. Газета.ру. Россиянин получил семь лет за попытку вступить в ВСУ  Дата обновления справки: 19.11.2025 г.