Васілій Жаркоў быў прысуджаны да 19 гадоў пазбаўлення волі за падрыхтоўку дыверсіі, дзяржаўную змену і ўдзел у тэрарыстычнай арганізацыі. Ён нібыта сувязваўся з прадстаўнікамі легіёна «Свабода Расіі» і планаваў падпаліць вышку сувязі і сабраць інфармацыю аб вайсковай частцы.

Жарков Василий Анатольевич родился 28 августа 2000 года, гражданин РФ, житель города Озёры Московской области, работал менеджером в ООО «ДНС Ритейл». 16 декабря 2024 года приговорён по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ («Приготовление к совершению диверсии — действий, направленных на разрушение или повреждение средств связи, если эти действия совершены в целях подрыва экономической безопасности и (или) обороноспособности РФ»), ст. 275 УК РФ («Государственная измена — совершённый гражданином РФ шпионаж») и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации») к 19 годам лишения свободы, с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, остального срока — в колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год после освобождения. Лишён свободы с 11 ноября 2023 года. Полное описание Согласно приговору суда, Жарков в период с 18 по 24 октября 2023 года «посетил официальный сайт Легиона “Свобода России” (далее ЛСР), содержащий анкету вступающего в него лица, а не позднее 4 ноября 2023 г., <…> в мессенджере “Телеграм” вступил в переписку с двумя представителями ЛСР <…> являющимися сотрудниками ГУР МО Украины. В ходе переписки Жарков принял на себя обязательства действовать в интересах ЛСР путём совершения на территории России диверсий и собирания и передачи её представителям информации, которая может быть использована против безопасности Российской Федерации, чем стал участником ЛСР, увеличив его численность и боеспособность».  После этого, как указано в приговоре, он «решил вывести из строя путём поджога объект связи» — опору с расположенными на ней ретрансляторами мобильной связи. 4 ноября 2023 года, якобы для разведки местности, Жарков прибыл к упомянутому антенно-мачтовому сооружению в селе Горы недалеко от Коломны Московской области и сфотографировал подходы к нему. Обслуживающая сооружение компания АО «ПБК» утверждает, что это была единственная базовая станция мобильной связи в районе и её повреждение могло повлечь за собой «экономический ущерб и чрезвычайную ситуацию, связанную с ограничением работы предприятий, использующих услуги операторов сотовой связи для производительных целей», а также могла «быть потеряна возможность получения информации об эвакуации населения в критических ситуациях, вызова скорой помощи или предотвращения опасности». 7 ноября 2023 года Жарков купил в одном из магазинов Коломны две пластиковые бутылки с «легковоспламеняющейся и горючей жидкостью», ещё две — в магазине «Пятерочка» в городском округе Ступино Московской области и ещё четыре — в неустановленном месте. Из показаний свидетеля следует, что речь идёт о моторном масле и жидкости для розжига. Суд ссылается на экспертизу, утверждающую, что всего на исследование было представлено «6 ёмкостей легковоспламеняющейся жидкости и 2 ёмкости горючей жидкости». В экспертизе сказано, что «смесь указанных жидкостей может быть использована в качестве зажигательного состава, где жидкость для розжига является инициатором горения, а смазочное масло — интенсификатором процесса». 8 ноября 2023 года около 4 часов утра Жарков, «имея при себе монтировку и 8 бутылок с горючей жидкостью, пешком прибыл в с. Горы Московской области. Однако, обнаружив возле антенно-мачтового сооружения сотрудников полиции, решил совершить его поджог в иное время». По информации ТАСС, неподалёку от вышки связи Жаркова остановил наряд полиции, приняв его за закладчика наркотиков. Однако Жаркову удалось убедить патруль, что он просто заблудился, и его отпустили. В приговоре суда этот факт не находит отражения.  Судя по тексту приговора, единственным доказательством того, что в тот момент Жарков имел с собой зажигательные средства, служат показания свидетеля, который опознал Жаркова по предъявленной ему фотографии и узнал в нём человека, который шёл «ночью 8 ноября 2023 года пешком в направлении с. Горы с большой спортивной сумкой». Далее, по мнению суда, «10 ноября 2023 г. Жарков получил от представителя ЛСР — сотрудника ГУР МО Украины задание на сбор и передачу информации об объектах воинской части. 11 ноября 2023 года на собственной машине он прибыл к воинской части, около 14 часов 30 минут проник на её территорию и произвёл фотографирование её объектов мобильным телефоном в целях дальнейшей передачи представителям ЛСР-ГУР МО Украины». Речь идёт о военной части № 84081, расположенной возле деревни Паткино г.о. Коломна в Подмосковье. На территории части Жарков был задержан военнослужащими и доставлен в ОМВД города Коломны, где, как утверждают полицейские, он пытался сломать свой телефон, но ему не позволили и обнаружили в устройстве фотографии местности вокруг военного городка и объектов внутри него. В связи с этим Жарков был привлечён к административной ответственности по ч. 3 ст. 20.17 КоАП РФ («Самовольное проникновение на охраняемый в установленном порядке объект ВС РФ») и получил 15 суток административного ареста. 28 ноября 2023 года, сразу же после окончания ареста, Жарков вновь был задержан уже по уголовному делу. По утверждению ТАСС, в материалах дела говорится, что после задержания Жарков, «стремясь избежать административной ответственности, рассказал, что действительно выполнял задания куратора СБУ и пытался вступить в запрещённую в РФ организацию». Однако в приговоре суда этот факт не упоминается.  Вещественными доказательствами признаны обнаруженные при обыске жилища 8 бутылок с машинным маслом и средством для розжига. Доказательствами признана также обнаруженная в телефонах и на жёстком диске компьютера Жаркова переписка с украинскими Telegram-аккаунтами, в которой он, как считает суд, «получил задание на поджог антенно-мачтового сооружения, и разведку территории воинской части — базы хранения артиллерийских снарядов; согласился провести разведку территории воинской части и помочь ЛСР; высказывал пожелания относительно его вступления в ЛСР». Наиболее обильно из всех показаний свидетелей суд цитирует показания засекреченного свидетеля «Иванова», который подробно описал действия Жаркова, связанные с вышкой связи и военной частью, получение им задания от ЛСР и мотивы Жаркова — неприятие политики властей РФ и желание вступить в ЛСР. Всё это он якобы узнал от самого Жаркова.  В приговоре упоминаются содержащиеся в деле письмо ФСБ, утверждающее принадлежность аккаунтов обоих собеседников Жаркова к ГУР МО Украины, а также письмо УФСБ от 28 ноября 2023 года о том, что «Жарков поддерживает устойчивые связи с представителями украинских спецслужб». Согласно заключению эксперта штаба Московского военного округа, собранные Жарковым 11 ноября 2023 года сведения об объектах воинской части относятся к «служебной тайне в области обороны Российской Федерации» и в случае их получения противником «могут быть использованы против Вооружённых сил РФ, других её войск и воинских формирований». В своих показаниях в суде Жарков признал, что фотографировал вышку и военную часть и посещал сайт ЛСР. По его словам, со своим основным украинским собеседником в Telegram (аккаунт «Iван») он познакомился ещё за полгода до начала «СВО». В какой-то момент «Iван» рассказал, что в его дом попала российская ракета, в результате чего он получил контузию. Желая поддержать друга, Жарков решил сымитировать поджог вышки связи. Иван пытался его от этого отговорить, выражая при этом уважение к Жаркову.  По его словам, добравшись ночью 8 ноября до вышки, Жарков постоял, покурил и решил отказаться от диверсии. Перед Иваном он пытался оправдаться в переписке, соврав, что не смог осуществить задуманное из-за вмешательства полиции.  О втором эпизоде (в военной части) Жарков рассказал, что они с Иваном играли в Squad, когда к ним присоединился третий игрок, который представился офицером ВСУ. Жарков не был уверен, кем является его собеседник. «Офицер» предложил Василию сфотографировать воинскую часть, не давая никаких конкретных заданий. Поэтому, свободно попав на территорию части через открытые ворота, он фотографировал всё подряд. Возле очистных сооружений его остановил солдат, за которым Василий добровольно пошел. Жарков утверждает, что не принимал участия в деятельности ЛСР и не отсылал туда анкету. Секретного свидетеля «Иванова» он назвал «наркозависимым и находящимся в подчинении у правоохранителей». Жарков не признал вину ни по одной из вмененных ему статей. Его адвокат ходатайствовал о проведении дополнительной психолого-психиатрической экспертизы, утверждая, что действия подзащитного могли быть обусловлены личными обстоятельствами, однако суд отклонил это ходатайство. Прокуратура запрашивала для Жаркова 23 года лишения свободы, обвинение представлял гособвинитель Новиков Д. В.  16 декабря 2024 года судья 2-го Западного окружного военного суда Плужников Андрей Викторович, рассмотрев дело на трёх заседаниях, приговорил Жаркова к 19 годам лишения свободы, из которых первые 3 года он должен провести в тюрьме, остальные — в колонии строгого режима, и назначил один год ограничения свободы после освобождения. Общий срок наказания получён путём частичного сложения наказаний, назначенных по каждой из статей: по ст. 275 УК РФ — 15 лет, с ограничением свободы на срок 1 год, по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ — 6 лет, по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ — 12 лет. Смягчающим наказание Жаркова обстоятельством суд посчитал «активное способствование раскрытию и расследованию преступлений» (п. 1 ч. 1 ст. 61 УК РФ) в связи с пояснениями, данными им 12 ноября 2023 года сотруднику полиции в ходе опроса. Как следует из приговора, в этом опросе Жарков «подробно рассказал об обстоятельствах своей противоправной деятельности» и предоставил информацию, которая «имела существенное значение для раскрытия и расследования совершённых им преступлений». 19 марта 2025 года судья Апелляционного военного суда Мордовин Александр Александрович оставил приговор без изменения. 2 апреля 2025 года Росфинмониторинг внёс Жаркова в список экстремистов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму. Основания признания политзаключенным Фактически Жаркову вменяются следующие действия, которые он не оспаривал: посещение сайта ЛСР, переписка с анонимными Telegram-аккаунтами, якобы принадлежащими гражданам Украины, фотосъёмка мачты сотовой связи, покупка машинного масла и жидкости для розжига, проникновение на территорию воинской части и фотографирование её объектов. Контекстом вменённых Жаркову действий и одновременно — мотивом их совершения является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Таким образом, сами по себе помощь Украине или прямое участие в её защите от агрессии являются правомерным с точки зрения международного, а значит, и российского права и не могут быть основанием для уголовного преследования в случае, если это участие соответствует ряду условий, также установленных международным правом.  Эти обстоятельства значимы для оценки обвинений по всем трём вменённым Жаркову статьям. Рассмотрим каждую из них в отдельности. Обвинение по ст. 275 УК РФ Суд квалифицировал действия Жаркова как государственную измену в форме шпионажа — «собирание в период с 4 по 11 ноября 2023 года в целях передачи сведений о воинской части, которые могут быть использованы против Вооружённых сил Российской Федерации, её войск и воинских формирований, то есть против безопасности Российской Федерации». Обвинение в госизмене предъявлено Жаркову в дополнение и на основании обвинений по двум другим статьям (о приготовлении к диверсии и участии в террористической организации — Легионе «Свобода России»).  Дела по ст. 275 УК РФ начали активно возбуждаться ФСБ России после начала полномасштабной вооружённой агрессии России против Украины и их количество постоянно растёт. Согласно исследованию правозащитного проекта «Первый отдел», после начала полномасштабной агрессии против Украины по состоянию на 15 декабря 2024 года в России по обвинениям в госизмене, шпионаже и конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством были привлечены к уголовной ответственности 792 человека, из которых в 2024 году 224 человека были приговорены к лишению свободы по ст. 275 УК РФ (для сравнения: в 2023 году, как сообщила ФСБ, было вынесено 33 приговора по этой статье — в 2022 году, по данным Первого отдела, это число было в три раза меньше). За время войны по этой статье, как и впрочем и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора.  Жаркову вменяется «собирание в целях передачи сведений о воинской части», которые могут быть использованы против безопасности Российской Федерации. Таким образом, обвинение и суд обязаны были доказать, что собранные Жарковым сведения могут быть использованы против безопасности РФ.  Новейшее определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в так называемой «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии». Угрозой же национальной безопасности в той же ст. 5 предлагается считать «совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность причинения ущерба национальным интересам Российской Федерации». Мы полагаем, что именно совершённое Россией 24 февраля 2022 года полномасштабное нападение на Украину противоречит не только международному законодательству, но и собственным интересам России. Как обосновано выше, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. При этом развязывание руководством России вооружённого конфликта имело прямые негативные последствия как для экономики Российской Федерации, так и для её международного авторитета и положения. Следствием агрессивных действий, предпринятых руководством Российской Федерации по отношению к государству Украина, стали также многочисленные человеческие жертвы с обеих сторон конфликта, военные преступления, преступления против личности и собственности, совершённые российскими военнослужащими на оккупированных территориях. Долговременные негативные последствия преступных решений руководства РФ в части агрессии по отношению к государству Украина в период с 2014 года и по настоящее время позволяют, таким образом, охарактеризовать именно эти действия как прямо противоречащие интересам Российской Федерации. Из действий Жаркова очевидно, что их мотивом и целью было противодействие агрессивной политике нынешнего руководства РФ и развязанной им войне против Украины. Конечно, сбор сведений о военной части мог потенциально привести к военному удару по ней, что, с одной стороны, было бы вредно для военного потенциала России в целом, однако было бы полезно для уменьшения возможностей ведения агрессивных военных действий против суверенного государства. Кроме того, вызывает сомнения идентификация собеседников Жаркова в Telegram-чате. В большинстве уголовных дел, где российские граждане обвиняются в сотрудничестве с украинскими спецслужбами или военными структурами, следствие и суд признают «сотрудниками СБУ или ГУР» не только анонимных собеседников обвиняемых, но и тех, кого сами фигуранты называют своими старыми знакомыми или даже родственниками. Обычно (как и в данном деле), доказательством становится письмо ФСБ, не содержащее никаких доказательств и основанное на неких «оперативных сведениях», которые суд не подвергает сомнению. В данном случае выглядит предельно нарочитым определение обоих собеседников Жаркова как одновременно представителей ЛСР и ГУР МО Украины, поскольку такая идентификация помогает объединить обвинения в сотрудничестве с террористической организацией и в госизмене. Кроме того, вызывающей сомнения выглядит и содержащаяся в материалах дела справка о том, что «Жарков поддерживает устойчивые связи с представителями украинских спецслужб». Столь серьёзное обвинение не может подтверждаться простой справкой и должно как минимум основываться на совокупности убедительных доказательств, не вызывающих сомнений в своей достоверности. По поводу проникновения на территорию воинской части и фотографирования её объектов необходимо отметить, что территория в/ч № 84081, судя по общедоступным Yandex-картам, состоит из военного городка и собственно территории части с военными объектами. Учитывая слова Жаркова, что он беспрепятственно прошёл на территорию сквозь открытые ворота, скорее всего, он смог попасть лишь в военный городок, где, расположены несколько домов, церковь, МФЦ и, вероятно, какие-то иные гражданские объекты. Примерно через 500 метров от городка находится собственно военная территория, отгороженная контрольно-следовой полосой с КПП на входе. Трудно предположить, что вход в эту зону не охранялся. Соответственно вызывает сомнение утверждение военных, что Жарков мог фотографировать объекты, являющиеся служебной тайной в области обороны Российской Федерации. Также мы полагаем, что фотографирование объектов, пусть даже и имеющих отношение к воинской части, которые может сделать любой человек на территории со свободным доступом, не может рассматриваться как собирание сведений «для использования их против безопасности Российской Федерации».  Обвинение по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ Суд квалифицировал «содеянное Жарковым по участию в деятельности ЛСР с 4 ноября 2023 года по 11 ноября 2023 года, то есть с момента принятия на себя обязательств по совершению действий в её интересах и до момента задержания» как участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической. Неоднократные упоминания в суде и приговоре посещения Жарковым «сайта ЛСР с содержащейся там анкетой для вступления в организацию» является чисто манипулятивным и пропагандистским ходом, поскольку суд не приводит доказательств того, что Жарков действительно заполнял и отсылал свою анкету. Вероятно, именно из-за отсутствия таких доказательств (сам Жарков отрицает намерение вступить в ЛСР) следствию и суду понадобился засекреченный свидетель «Иванов», которому Жарков якобы сообщил о своих мотивах и намерениях вступить в Легион.  Использование таких свидетелей — удобный судебный инструмент для силовиков, когда необходимо заполнить пробелы и пустоты в позиции следствия недостающими в уголовном деле доказательствами. Мы согласны с анализом этой практики, изложенным, к примеру, адвокатом Александром Быковым в «Адвокатской газете»: «Действующее законодательство допускает, что в качестве засекреченного свидетеля может выступить любое лицо, включая сотрудников правоохранительных органов, в связи с чем сторона защиты зачастую лишена возможности задать такому свидетелю вопросы, направленные в том числе на выяснение его личности, отношения к правоохранительным органам и т.д., поскольку такие вопросы нередко судьями пресекаются. Подобная практика, основанная на ч. 5 ст. 278 УПК, <…> изначально ставит сторону защиты в невыгодное — по сравнению со стороной обвинения — положение <…> Практика засекречивания свидетелей <…> нередко противоречит истинным целям правосудия, поскольку ставит сторону защиты в неравное со стороной обвинения положение».  Наш Проект давно и последовательно выступает с критикой практики использования засекреченных свидетелей, всё шире применяющейся в уголовных делах, расследуемых с участием ФСБ. Свидетели дают показания не присутствуя в зале суда, с изменёнными компьютером голосами, их лица не демонстрируются на экране в суде, а личность может быть известна только следователю и суду.  Совет Европы на основе прецедентного права ЕСПЧ в Рекомендациях № (2005) 9 «О защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием», пункте № 21 Приложения к ним, указывает, что приговор не должен основываться исключительно или в значительной степени на показаниях, данных анонимными свидетелями. Согласно п. 19 и 20 того же Приложения, «дача показаний под псевдонимом должна являться исключительной мерой безопасности и применяться в случае серьёзной угрозы жизни или свободе лица, обладающего значимой доказательственной информацией и заслуживающего доверия; стороны должны иметь право оспорить правомерность использования данной меры безопасности». Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ, «при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные статьями 166 частью девятой, 186 частью второй, 193 частью восьмой, 241 пунктом 4 части второй и 278 частью пятой настоящего Кодекса, а также иные меры безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации». В соответствии с ч. 9 ст. 166 УПК РФ следователь с согласия руководителя следственного органа должен вынести постановление, в котором «излагаются причины принятия решения о сохранении в тайне данных» о личности свидетеля. Мы полагаем, что суд в целях соблюдения принципов состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе должен во всяком случае проверить обоснованность сохранения в тайне личных данных свидетеля и наличие достаточных данных об угрожающих свидетелю обстоятельствах, перечисленных в ч.3 ст. 11 УПК РФ, чего на практике обычно не происходит. Мы считаем, что практика засекречивания свидетелей в целом упрощает фабрикацию доказательств и ограничивает право обвиняемых на эффективную защиту от предъявленного обвинения.  Не имея подробных материалов дела и протоколов судебных заседаний, мы не можем сказать, пояснял ли засекреченный свидетель, при каких обстоятельствах Жарков сообщал ему о своих действиях и намерениях. Известно лишь, что Жарков назвал его в суде «наркозависимым и зависящим от силовиков».  Каковы бы ни были истинные мотивы Жаркова и его контакты с ЛСР, мы в принципе не считаем соответствующим правовым нормам признание этой структуры террористической организацией.  Обвинение Жаркова по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ опирается на признание Легиона «Свобода России» террористической организацией в России. Это решение вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям. Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками: Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц. Быть рассчитанным на неоднократное применение. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений. Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.5 УК РФ, которая вменяется Жаркову. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом. Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года. Обосновывая своё решение, судья Верховного Суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей». В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает как достоверную информацию о возбуждении следственными органами не менее 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 («Госизмена») УК РФ.  Среди прочих в решении Верховного Суда упоминается дело антифашиста Савелия Фролова, приговорённого к 6 годам колонии по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене»), и Данила Бердюгина, приговорённого по той же статье и по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 («Покушение на незаконное пересечение границы») также к 6 годам колонии. Наш проект признал Савелия Фролова и Кирилла Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по этой статье в отношении Евграфова П.Н., Ложкина А.П., Середы К.В., Аринушкина М.Д., Глухова Н.В., Никифорова Е.А., Борисова С.Ю. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам. Также в решении упоминаются дела, возбуждённые в различных регионах РФ против граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (дела Басырова А.А., Улукшонова С.С., Белоусова К.А., Темирханова М.В., Скакалина А.А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г.С., Охлопкова Н.С., Евграфова П.Н., Титаренко Н.Р., Колина С.И.), которые были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). По состоянию на май 2025 года наш Проект из всех перечисленных изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко, и Сергея Колина. Белоусова, который якобы хотел вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении участия в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”», наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах. Таким образом, в списке лиц, на уголовных делах в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, присутствует как минимум несколько необоснованно осуждённых. По этой причине законность и обоснованность решения Верховного Суда также вызывает сомнения. Кроме того, как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно.  Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”». Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ. То есть одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией содержит явные признаки незаконности и необоснованности. Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.  Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Таким образом, отсутствуют какие-либо основания считать ЛСР террористической организацией, а, следовательно, квалифицировать любые предполагаемые отношения Жаркова с этим подразделением по ст. 205.5 УК РФ. Обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ Несмотря на то, что в репортажах СМИ из зала суда звучат слова о наличии на территории воинской части, куда проник Жарков, некоего склада боеприпасов, который он собирался уничтожить, приговор никак об этом не упоминает. Либо суд не счёл доказанным это обвинение, либо такое обвинение вообще не предъявлялось, а упоминание о складе звучало лишь с пропагандистскими целями. Так или иначе, обвинение в планировании диверсии касается только намерений поджечь мачту мобильной связи. В соответствии с приговором, как приготовление к диверсии суд квалифицировал действия Жаркова «в период с 4 по 11 ноября 2023 года по приисканию и приспособлению средств и орудий поджога, а также по созданию условий для разрушения средства связи — антенно-мачтового сооружения путём поджога в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации, не доведённые до конца по независящим от него обстоятельствам в связи с задержанием сотрудниками правоохранительных органов». Обязательным признаком диверсии является цель её совершения — подрыв экономической безопасности и (или) обороноспособности РФ.  Приобщенное к делу «сообщение АО “ПБК”» (вероятнее всего, имеется в виду АО «Первая башенная компания») утверждает, что «антенно-мачтовое сооружение, расположенное в с. Горы Московской области, с размещёнными на нём средствами связи является единственным подобным объектом в данном районе. Данная опора используется операторами сотовой связи для предоставления услуг связи физическим и юридическим лицам, в том числе органам, обеспечивающим обороноспособность и безопасность Российской Федерации. Повреждение или разрушение данной опоры повлечёт за собой экономический ущерб и чрезвычайную ситуацию, связанную с ограничением работы предприятий <…> а также будет потеряна возможность получения информации об эвакуации населения в критических ситуациях, вызова скорой помощи или предотвращения опасности».  В отличие от утверждения этой организации, различные публично доступные карты расположения базовых станций операторов мобильной связи показывают иную картину: в самом селе Горы есть несколько мачт мобильных операторов, базовые станции тех же операторов есть в соседних селах (Бабурино, Каменка и др.), находящихся примерно в 2 километрах от села Горы. Средняя минимальная дальность действия базовых станций сотовой связи составляет порядка 3-5 километров. Карты на сайтах операторов мобильной связи показывают весьма высокую плотность покрытия связью в рассматриваемом районе, которая обычно достигается перекрытием зон действия нескольких соседних базовых станций. Из всего этого можно сделать вывод, что потеря одной из станций вряд ли могла оказать критическое влияние на доступность связи в районе, а могла лишь ухудшить приём. То есть катастрофичность описанных в последствий и соответственно возможность «подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ» путем повреждения одной вышки сотовой связи в селе с населением около 1200 человек при отсутствии там сколько-нибудь серьезных промышленных предприятий или объектов Министерства обороны представляется сильно преувеличенной. Например, рядом с находящейся в том же районе воинской частью, куда позднее проникал Жарков, есть свои мачты сотовой связи.Соответственно вызывает сомнение квалификация действий Жаркова как приготовление к диверсии. Даже в том случае, если согласиться с квалификацией обвинения, то нам представляется, что суд не смог убедительно опровергнуть довод Жаркова о его добровольном отказе от совершения поджога мачты сотовой связи. В приговоре суд так мотивировал свой вывод в указанной части: «что же касается утверждений Жаркова о том, что он добровольно отказался от приготовления к совершению диверсии — поджогу вышки связи, то суд находит их неубедительными и надуманными с целью избежать ответственности за содеянное. Данный вывод основан на том, что судебным следствием установлено, что Жарков, приискав и приспособив средства и орудия поджога, и создав для него необходимые условия, до момента задержания сотрудниками правоохранительных органов не нейтрализовал последствия своей преступной деятельности путём уничтожения орудий и средств преступления или обращения в правоохранительные органы с соответствующим заявлением». Этот вывод суда представляется нам неубедительным и не основанным на описании добровольного отказа от преступления, содержащимся в ст. 31 УК РФ. Согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, «добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца». Указанная норма не содержит требования «уничтожить орудия и средства преступления» или обратиться с заявлением в правоохранительные органы. Во всяком случае, мы усматриваем в случае с Жарковым наличие неустранённых судом сомнений относительно наличия в действиях обвиняемого добровольного отказа от преступления, которые в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ должны трактоваться в его пользу. Более подходящей для описания намерений Жаркова нам представляется ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение имущества путём поджога»). Но это преступление относится к категории средней тяжести и к нему неприменима квалификация «приготовление к совершению преступления» по ст. 30 УК РФ, которая возможна только для тяжких или особо тяжких преступлений. То есть, являясь неоконченными, действия Жаркова в таком случае вообще не должны были повлечь за собой уголовное преследование.  Недоказанность обстоятельств преступления и мотивы действий Жаркова Наконец, рассмотрим возможные мотивы Жаркова, поскольку суды обычно в подобных делах не утруждают себя этим, переписывая мотивы из вменяемых статей Уголовного кодекса. Для этого остановимся подробнее на обстоятельствах похода Жаркова к мачте сотовой связи. Согласно обвинительному заключению, Жарков намеревался оказывать помощь Украине (ЛСР) с целью получения помощи с выездом в Европу, «поскольку не видел себя в России». При этом как достоверный факт описывается задержание Жаркова у мачты сотовой связи местными полицейскими, принявшими его за закладчика наркотиков и почему-то отпустившими. Одновременно цитируется фрагмент переписки Жаркова с его якобы украинским собеседником «Iваном», где Жарков бравирует тем, как ловко ему удалось избежать задержания в этом случае и описывает другие сложности при выполнении своей миссии («утопил мобильник»). Если бы факт ночной встречи с полицией действительно имел место, трудно себе представить, что полицейские не досмотрели бы «закладчика» с целью поиска наркотика. В таком случае они должны были обратить внимание и на «большую сумку», которую, по утверждению следствия и суда, нёс к мачте Жарков, и найти там бутылки с зажигательной смесью. Трудно также себе представить, что следствие в таком случае не нашло бы этих местных полицейских и упустило бы возможность привлечь их в качестве свидетелей для подтверждения планов поджога мачты. Поскольку приговор не упоминает этих фактов, а в качестве доказательства упомянут только свидетель, опознавший по фотографии Жаркова как человека «идущего ночью с большой сумкой», можно предположить два варианта. Либо никакой сумки полицейские у него не видели и тогда свидетельства о «большой сумке» сфальсифицированы и понятно, почему эти полицейские не привлечены свидетелями. Либо, что скорее всего, история о встрече с полицией почерпнута из той же переписки Жаркова и является его выдумкой. Если его главной целью действительно было получение статуса беженца за границей, то вполне вероятно, что он скорее стремился с наименьшими усилиями создать впечатление о своих «подвигах», блефовать, чем действительно замышлять некие весьма опасные действия, и ограничился отправкой произвольного набора фотографий различных ближайших к своему дому «объектов» (мачты сотовой связи и военного городка). В своих показаниях Жарков также признал отправку фотографий, но категорически отрицал планирование диверсий. Сомнения в умысле на совершение диверсии также ставят под сомнение вменение этой статьи.  Отдельно нужно отметить полное отсутствие каких-либо последствий (не говоря уже о тяжких последствиях) от действий и намерений Жаркова, каковыми бы они ни были. С учётом этого факта назначенное Жаркову в виде 19 лет лишения свободы наказание представляется нам неадекватным реальной степени общественной опасности его действий.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Василия Жаркова является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», считает Василия Жаркова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. Признание лица политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Адвокат — Шабалкин Иван Васильевич Публикации СМИ 4 декабря 2024 года, ТАСС. Жителя Люберец обвинили в госизмене и терроризме 5 декабря 2024 года, ТАСС. Обвиняемый в госизмене житель Люберец готовил поджог воинской части по указанию СБУ 16 декабря 2024 года, SOTAvision. 23 года колонии запросили жителю Подмосковья за попытку диверсии на складе с боеприпасами Дата обновления справки: 01.08.2025 г.