Dmitry Arkhipov was sentenced to 11 years for an Instagram post supporting the Russian Volunteer Corps (RDK). The court interpreted his sharing of a fundraising post as financing terrorism.

Дмитрий Архипов работал дворником в селе Белогривка Большеуковского района Омской области. Его арестовали 18 мая 2024 года из-за одного поста в Instagram с призывом жертвовать деньги Русскому добровольческому корпусу. По статьям о финансировании терроризма и о его оправдании в Интернете Архипова приговорили к 11 годам лишения свободы. Полное описание Как следует из приговора суда, Архипов 13 января 2024 года на своей странице «alcacer_jay» в социальной сети Instagram в разделе «Истории» разместил публикацию:  «СЛАВА РДК Готовим пилотов FPV, но и про Маѵіс не забываем. В нашей работе дроны являются основным средством достижения поставленных целей, будь то аэроразведка или корректировка артиллерии. В данный период нам нужны два MAVIC 3 для выполнения задач. Мы продолжаем сбор средств на приобретение двух дронов, рассчитываем на Вашу поддержку и заранее благодарны. Каждый донат смерть врагам! Вместе мы победим! Цель: $ 150000 Ссылка на банку, https://send.monobank.ua/jar/6vqTCQFdhb Номер карты банки 5375411211232512 #смертьоркамокупантам».  По утверждению суда, текст, за исключением написанных им лично первых и последних слов («СЛАВА РДК» и «#смертьоркамокупантам») он скопировал с официального Telegram-канала РДК, имеющего интернет-адрес t.me/russvolcorps. В качестве доказательств суд ссылается на показания Архипова на предварительном следствии и показания свидетелей, среди которых первым упоминается Коробской Р. А., оперуполномоченный УФСБ России по Омской области, сообщивший об обнаружении им 13 января 2024 года вышеуказанного поста в рамках мониторинга Интернета. В результате проведённых им ОРМ он якобы установил, что текст взят из Telegram-канала «Русский добровольческий корпус». Также суд ссылается на показания понятых при осмотре интернет-страниц в ходе ОРМ, неких «пользователей соцсетей», и двух знакомых Архипова. Знакомые сообщили, что упомянутый аккаунт Instagram принадлежит ему и он выкладывал там «истории про политических оппозиционеров в Российской Федерации, военнослужащих ВСУ и прочие картинки, в которых высказывалось недовольство руководством и политикой РФ», а также «регулярно высказывал оппозиционные фразы, негативно высказывался в отношении руководства страны и неоднократно выкладывал публикации про футбол и оппозиционера Навального». Минимум пятеро из семи упомянутых свидетелей (включая оперативника Коробского) дали показания лишь на предварительном следствии, суд ограничился их оглашением.  Суд ссылается также на четыре экспертных заключения, подтверждающих интерпретацию опубликованного Архиповым текста, как «призыва к сбору средств для финансирования террористической деятельности РДК» с целью уничтожения военнослужащих РФ, а также «оправдания идеологии и деятельности запрещённой организации “РДК”». Но в первую очередь приговор опирается на признательные показания самого Архипова, данные в ходе предварительного следствия и полностью совпадающие с выводами суда. Однако в ходе судебного процесса Архипов несколько изменил свои показания, сообщив, что скопировал текст не из Telegram-канала РДК, а у некоего пользователя Instagram «Юрия», при этом первые и последние слова поста он также скопировал, а не дописал сам. Суд счёл, что эти показания «опровергаются материалами дела».  Архипов был направлен на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу. Комиссия экспертов дала заключение, что, хотя у Архипова и обнаруживается «органическое не психотическое расстройство в связи со смешанными заболеваниями (код по МКБ 10: F 06.828)», однако он является вменяемым, способен осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в принудительных мерах медицинского характера не нуждается. С момента ареста 18 мая 2024 года Архипов находился под стражей. 29 мая 2024 года он был внесен в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к террористической деятельности. 2 апреля 2025 года судья 2-го Восточного окружного военного суда Зырянов Алексей Андреевич приговорил Архипова по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ к 9 годам, а по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, окончательно назначив по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенных наказаний, 11 лет лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а остального срока — в колонии строгого режима, с лишением права размещения публикаций в Интернете на срок 3 года. Смягчающим обстоятельством суд счёл признание Архиповым своей вины в ходе предварительного следствия. При этом суд отказался признать явку с повинной Архипова, «поскольку к моменту его прибытия в УФСБ по Омской области он знал, что органы следствия уже располагали информацией о совершённых им преступлениях». Государственное обвинение представляли: старший прокурор отдела государственных обвинителей прокуратуры Омской области советник юстиции Митякин Василий Васильевич и прокурор отдела управления прокуратуры Омской области юрист 1 класса Хамитов А. С.  В апелляционных жалобах Архипов и его защитник просили оправдать его по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ, поскольку судом не доказано наличие умысла на совершение этого преступления, так как он террористическую организацию не финансировал и не собирал денежных средств, а лишь разместил в своём профиле публикацию, автор которой ему неизвестен, не внося в неё никаких изменений. Назначенное наказание по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ просили заменить на штраф или принудительные работы. Также сторона защита, ссылась на незаконность отказа судом признать явку с повинной Архипова, поскольку обвиняемый «при сообщении о факте размещения публикации не знал о возбуждении в отношении него уголовного дела». Архипов в своей жалобе подчёркивал предвзятость сотрудников правоохранительных органов, их заинтересованность в исходе уголовного дела, а также «недопустимость использования одной и той же публикации для предъявления обвинения в совершении нескольких преступлений». 3 сентября 2025 года коллегия Апелляционного военного суда в составе: председательствующий Мордовин Александр Александрович, судьи Пересада Александр Николаевич, Путиловский Михаил Михайлович, с участием старшего военного прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры полковника юстиции Онушкина А. Ю. отказала в удовлетворении жалоб и оставила приговор без изменения.  Защиту Архипова в судах первой и апелляционной инстанций осуществлял адвокат Гридин Владимир Максимович. На приговор и апелляционное определение была подана кассационная жалоба, которая на момент составления настоящей справки ещё не рассмотрена. Основания признания политзаключённым Контекстом вменённых Архипову действий является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. При этом, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет в случае противоречия с национальным правом. Это означает, что и с точки зрения российского права участие в защите Украины от агрессии является правомерным и ненаказуемым действием. Исходя из этого, по нашему мнению, помощь иностранных граждан (включая россиян) Украине в отражении агрессии или призывы к таким действиям тоже не должны признаваться преступлением.  Неправомочность вменения «террористических» статей УК РФ Опубликованный Архиповым 13 января 2024 года текст о сборе денежных средств на нужды РДК стал основанием для одновременной квалификации его действий по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма, совершённое с использованием сети “Интернет”») и ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Финансирование терроризма»). Единственным основанием вменения Архипову двух «террористических» статей является признание в России РДК террористической организацией. На это прямо указывает суд в приговоре. Мы считаем неправомерным вменение вышеуказанных статей по следующим причинам. Федеральная служба безопасности в декабре 2023 года внесла в список террористических организаций Русский добровольческий корпус (РДК), входящий в состав подразделений Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины. Как следует из списка, опубликованного «Российской газетой», основанием для этого стал вступивший в законную силу 2 декабря 2023 года приговор Второго западного окружного военного суда. Этот приговор был вынесен заочно 16 ноября 2023 года в отношении лидера РДК Капустина Дениса Евгеньевича, которого суд признал виновным по ч. 1 ст. 205.4 УК РФ («Создание террористического сообщества и руководство им»). Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению, <…> признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём». В апреле 2024 года РДК внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.Мы считаем признание РДК террористическим сообществом с его последующим включением в список террористических организаций недостаточно законным и обоснованным по следующим основаниям.Текст приговора Денису Капустину нигде не опубликован. На оглашение этого приговора, которое должно в любом случае, в соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ, проходить в открытом заседании, журналистов не пустили. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного акта возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и вменённых Архипову. Этот приговор обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должен быть доступен для ознакомления.Так, согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками: Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц. Быть рассчитанным на неоднократное применение. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений. Приговор был вынесен судом, уполномоченным на принятие таких актов. Последствия приговора в виде признания РДК террористической организацией влекут за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью РДК. На основании приговора Капустину РДК был включён в список террористических организаций, что повлекло за собой неоднократные случаи уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с этой организацией. Отсутствие публикации этого приговора и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Нашему проекту удалось найти в обвинительном заключении по делу Геннадия Калашникова, признанного нами политзаключённым, несколько отрывков из приговора Денису Капустину: «Согласно приговора 2-го Западного окружного военного суда от 16 ноября 2023 года Капустин Д.Е. в начале августа 2022 г. организовал и возглавил националистическую организацию “Русский добровольческий корпус”, представляющую собой устойчивую группу лиц, объединившихся для совершения террористической деятельности в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции на территории Украины. Кроме того, Капустин Д.Е. в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в Климовском районе Брянской области, где с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Он же, действуя в интересах иностранного государства — Украина, перешёл на сторону противника, в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в районе таможенного поста “Грайворон”, где с применением вооружения и военной техники участвовал в боевых действиях непосредственно против военнослужащих Российской Федерации, а также с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Таким образом, Капустин Д.Е. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 205. 4, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 205, п. «а» ч. 3 ст. 222.1, ст. 275 и ст. 205.3 УК РФ».Исходя из процитированного текста, в приговоре Капустину содержится набор бездоказательных утверждений, которые не находят подтверждений в независимых источниках. РДК создавался в 2022 году как добровольческое формирование, состоящее из граждан РФ, решивших помочь Украине в отражении российской агрессии; впоследствии это формирование стало одним из подразделений ГУР МО Украины. В материалах нескольких уголовных дел ФСБ прямо указывает, что РДК было сформировано «по указанию военно-политического руководства Украины представителями Главного управления разведки Министерства обороны Украины».Рейды РДК в 2023 году на территорию Брянской области и Белгородской области были эпизодами боевых действий в ходе вооружённого конфликта. Никаких убедительных доказательств, подтверждающих совершение бойцами РДК «террористических актов в отношении местных жителей», власти РФ не предоставили. Кроме того, обращает на себя внимание, что Капустин признан виновным в «покушении на совершение террористического акта, совершённое организованной группой» (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ), то есть в неоконченном преступлении, в то время как в приговоре, судя по выдержке из обвинительного заключения, речь идёт об оконченном деянии.Кроме того, общеизвестные сведения о деятельности Русского добровольческого корпуса, проводимых им боевых операциях дают основания для серьёзных сомнений в правомерности выводов суда о квалификации этого воинского формирования как «террористического сообщества».Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Русский добровольческий корпус создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым РДК, будучи частью вооружённых сил одной из сторон конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.  В случае, если бы представитель РДК был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга. Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами». Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.  Соответственно, и призыв к пожертвованиям в адрес РДК, и одобрение Архиповым действий этого подразделения в ходе вооружённого конфликта не может квалифицироваться в рамках антитеррористического законодательства.  Сомнения в доказательной базе и возможность провокации Ни вмененный Архипову, ни какие-либо иные посты критического характера в адрес российской власти на сегодняшний день не обнаруживаются на его странице в Instagram. Архипов подписан на многие каналы представителей оппозиции и независимых СМИ (Ильи Яшина, руководителей ФБК, «Медиазоны» и пр.), что может говорить об антивоенном мотиве его действий, а также о причине изначального интереса к нему силовиков. Мы также не обладаем полными материалами дела, чтобы анализировать весомость представленных обвинением доказательств.  Однако текст приговора даёт основания усомниться в достоверности представленной доказательной базы. Ссылаясь на Telegram-канал РДК как источник текста поста Архипова, суд приводит его адрес: «t.me/russvolcorps». Однако, этот канал был создан 24 февраля 2024 года, то есть позднее сделанного Архиповым «репоста». Сегодня канал практически пуст. Но в отличие от контента, который может быть удалён владельцем, время создания канала отражается автоматически и не может быть изменено. Это уже означает, что представленные обвинением суду доказательства являются недостоверными. При этом суд ссылается на приложенные к делу скриншоты, которые, видимо, были сфабрикованы. Нам также достоверно неизвестно, действительно ли упомянутый судом канал принадлежал РДК. В то же время, на официальном канале РДК, созданном 25 июля 2022 года и имеющим адрес, который не совпадает с указанным в приговоре, действительно присутствует пост, полностью идентичный опубликованному Архиповым и сделанный в тот же день, что и его публикация в Instagram. Мы не можем объяснить, почему следствие, если оно действительно исследовало информационные ресурсы РДК в поисках источника текста и в итоге нашло его, приводит заведомо неверную информацию об источнике. При этом существует ещё ряд каналов, отсылающих к РДК и имеющих в своих названиях строку «russvolcorps» (например, @russvolcorps_official, @russvolcorpsrdk и др.), но они либо созданы позднее даты публикации Архипова, либо не содержат процитированного текста. В то же время известно, что российские спецслужбы создавали фейковые аккаунты РДК и Легиона «Свобода России» с целью выявления потенциальных сторонников этих подразделений в России путём направления их на адреса фиктивных, контролируемых ФСБ ботов. Обнаружено, что многие фейковые интернет-ресурсы (в том числе, в случае РДК) отличаются от оригинальных лишь одной лишней буквой в адресе и часто копируют контент оригинальных сайтов и каналов, пропуская лишь реквизиты счетов для переводов в помощь Украине. Командир РДК Денис Капустин утверждал о созданном российскими спецслужбами фейковом Telegram-канале, тщательно копирующем стиль и публикации официального канала подразделения. Говоря о деле Архипова, отметим, что существуют каналы, схожие по имени с упомянутым судом, но отличающиеся от него лишь одной лишней буквой «s». В одном из таких можно найти пост, близкий к опубликованному Архиповым, но вместо реквизитов в нём содержится призыв ко вступлению и ссылка на явно «подставной» бот.  Всё это дает основания допустить, что либо следствие не особо утруждало себя поисками источника текста и остановилось на первом попавшемся, напоминающем текст Архипова, либо, что более вероятно, описанная ситуация стала результатом каких-то манипуляций фактами следствием с использованием упомянутых «подставных» адресов. Возможно, Архипов и попал в поле зрения силовиков после посещения или общения на одном из фиктивных каналов.  О необоснованном придании приоритета показаниям на предварительном следствии В обосновании вины Архипова суд ссылается на показания ряда свидетелей, подавляющее большинство из которых были допрошены не в ходе судебного разбирательства, а на предварительном следствии. В этой связи следует отметить, что российские судьи в целом следуют инквизиционному подходу и отдают приоритет показаниям свидетелей и других участников процесса, данным на стадии предварительного следствия, в случае, если это выгодно для стороны обвинения. Нам представляется, что такой подход не соответствует критериям справедливого судебного разбирательства. Так, Европейский суд по правам человека в своём Постановлении от 25 апреля 2013 г. по делу «Эркапич против Хорватии» отмечал, что в контексте соблюдения п. 1 ст. 6 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод», «при отсутствии существенных оснований для противоположного, понятие справедливого судебного разбирательства требует придавать большее значение показаниям, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии, поскольку последние представляют собой, прежде всего, процесс сбора стороной обвинения информации в поддержку своей позиции». Мы разделяем такую позицию ЕСПЧ, в особенности, учитывая специфику российской следственной практики. В отличие от судебного процесса, на стадии предварительного следствия проведение допроса организует следователь, который представляет сторону обвинения. Следователь, как правило, проводит допрос в своём служебном кабинете — один на один со свидетелем либо, нередко, при фактическом участии оперативников, которые могут оказывать давление на свидетеля, если тот даёт показания, не устраивающие сторону обвинения.  В такой ситуации следователь нередко оказывает психологическое воздействие на допрашиваемого, может его запугивать, вводить в заблуждение, записывать в протокол ответы в нужных для обвинения формулировках, не давать достаточного времени для ознакомления с протоколом. Следователь, как правило, не разъясняет должным образом свидетелю его процессуальные права, важнейшими из которых являются — не свидетельствовать против самого себя, своего супруга/ своей супруги и других близких родственников, а также являться на допрос с приглашённым адвокатом. В подавляющем большинстве случаев следователь просто указывает на место для подписи в протоколе допроса для подтверждения факта, что свидетелю разъяснены и понятны все его права. Уголовно-процессуальный кодекс не предусматривает обязательного участия адвоката, представляющего интересы свидетеля. Формально п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ наделяет свидетеля правом явиться на допрос с адвокатом, однако на практике реализация этой процессуальной возможности сопряжена со значительными трудностями — как указывалось выше, такое право может просто не разъясняться, либо же со стороны следователя и оперативников чинятся препятствия в допуске адвоката, особенно в случае, если свидетеля фактически задержали и доставили на допрос без предварительного уведомления, как это нередко случается. Следователи также могут не разъяснять свидетелю право вносить в протокол допроса заявления и замечания, в результате чего свидетель подписывает протокол своего допроса, содержащий некорректные формулировки его показаний. В судебном же процессе допрос происходит публично и гласно, в условиях состязательности, с участием всех сторон — и обвинения, и защиты, в присутствии слушателей (если дело рассматривается в открытом судебном заседании), с аудиопротоколированием показаний. Таким образом, процедура судебного допроса свидетелей в большей степени отвечает требованиям справедливого судебного разбирательства и принципам уголовного судопроизводства, закреплённым в ст. 9 («Уважение чести и достоинства личности»), ст. 11 («Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве»), ст. 15 («Состязательность сторон»), ст. 16 («Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту») УПК РФ. Особо следует отметить, что показания главного свидетеля — оперативника ФСБ Коробского, описавшего процесс обнаружения поста Архипова и хода дальнейшего расследования, — также были лишь оглашены судом, что лишило защиту возможности более тщательно допросить свидетеля для выявления важных фактических обстоятельств дела. То же относится и к показаниям самого Архипова. Суд полностью пренебрёг его показаниями в зале суда, опираясь в приговоре на его показания на стадии следствия, которые полностью совпадали с версией обвинения.  В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании».  Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства». Эти факты, хотя не опровергают факта публикации Архиповым указанного текста, свидетельствуют о заведомо обвинительном подходе суда к рассмотрению дела и несоблюдении принципов справедливого разбирательства. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно Международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело в отношении Дмитрия Архипова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Дмитрия Архипова политзаключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Дата обновления справки: 19.05.2026 г.