Irina Navalnaya, a Ukrainian citizen from Mariupol, was sentenced to 8 years in a general regime colony for allegedly attempting a terrorist act. She was accused of planning to disrupt a referendum by planting explosives at a local administration building.

Навальная Ирина Сергеевна родилась 26 января 1998 года, жительница Мариуполя, украинка, гражданка Украины, образование высшее, до полномасштабного вторжения — стажёрка в полицейском колл-центре. 7 октября 2024 года приговорена по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 («Покушение на совершение террористического акта») и ч. 1 ст. 222.1 («Незаконное приобретение, хранение, перевозка взрывчатых веществ и взрывных устройств») УК РФ к 8 годам колонии общего режима. Лишена свободы с 27 сентября 2022 года. Полное описание Ирина Навальная, жительница Мариуполя, после его оккупации российскими войсками вместе с матерью уехала из города в мае 2022 года. Через Россию и европейские страны они переехали жить в Бердичев Житомирской области Украины. При выезде из Мариуполя они были вынуждены пройти процедуру фильтрации, во время которой, по словам матери, сотрудники ФСБ издевались над Ириной из-за её фамилии и приставляли пистолет к голове. В конце августа 2022 года Ирина вернулась в Мариуполь, по её словам — чтобы проведать свою бабушку, оставшуюся там жить, и забрать личные вещи. Девушка собиралась вернуться обратно в Бердичев в конце сентября, она уже забронировала место в машине у перевозчика. Но уехать Ирина не смогла, 27 сентября 2022 года её задержали по подозрению в подготовке теракта, о чём сообщило РИА «Новости». После допроса и других следственных действий, во время которых Ирина в присутствии журналистов российских пропагандистских СМИ показывала, где забирала взрывчатку, где хранила и куда её заложила, девушку 28 сентября увезли в Донецк в Управление по борьбе с организованной преступностью (УБОП). В Донецке 28 октября того же года Следственный отдел Министерства госбезопасности «ДНР» предъявил ей обвинение по п.п. «а», «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, хранение, перевозка взрывчатых веществ и взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору с использованием сети “Интернет”») и ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Покушение на совершение террористического акта группой лиц по предварительному сговору»). По версии обвинения, Ирина Навальная, «протестующая против суверенитета ДНР», «в период с 23 по 24 августа 2022 года, находясь на территории Запорожья, познакомилась с неустановленным лицом, действующим от имени специальных служб Украины, в ходе общения с которым дала своё согласие на конфиденциальное сотрудничество». Как утверждает следствие, Навальная там же в городе Запорожье получила от этого «неустановленного лица» 25 тысяч гривен на покупку велосипеда «с целью конспиративной перевозки самодельного взрывного устройства». Ей дали задание — 27 сентября 2022 года, в последний день «референдума» о присоединении к России «ДНР», «ЛНР» и других захваченных территорий Украины, заложить и взорвать взрывное устройство в здании администрации Приморского района Мариуполя, в котором находился избирательный участок, чтобы сорвать это мероприятие. За это ей, по данным следствия, якобы обещали 100 тысяч гривен, что на тот момент было эквивалентно 275 тысячам рублей, и помощь в выезде в Украину, откуда она могла бы затем перебраться в страны Евросоюза. В сентябре 2022 года «неустановленное лицо» сообщило Навальной адрес развалин одного из частных домов в Мариуполе, откуда она забрала спрятанное её сообщниками взрывное устройство и пульт для дистанционного управления им. Устройство она хранила дома до получения инструкции о том, что с ним делать дальше. Через мессенджер она якобы получила от всё того же «неустановленного лица» такую инструкцию — привезти взрывное устройство 27 сентября на велосипеде к зданию администрации Приморского района, заложить там и дистанционно подорвать. 27 сентября, по версии следствия, Навальная сказала бабушке, что поедет кататься на велосипеде, подъехала к зданию районной администрации, а пакет с взрывным устройством бросила через дорогу от него. Сразу взорвать бомбу она не смогла, так как, по одной из версий, озвученных в СМИ, «забыла пульт», а когда вернулась на место, её уже ждали сотрудники министерства госбезопасности и МВД «ДНР», обнаружившие взрывчатку. Как было озвучено в суде, на девушку с подозрительным пакетом, который она потом бросила, обратил внимание местный житель, ехавший мимо на автомобиле, он вызвал силовиков. При задержании, по данным следствия, при девушке был тот самый пульт дистанционного управления. Как зачитал в суде гособвинитель, она должна была «перевезти взрывное устройство без пульта дистанционного управления», а затем вернуться, забрать пульт и «на расстоянии 150-200 метров» от устройства привести его в действие, а после «прибыть на территорию Украины для получения денежного вознаграждения». Где конкретно задержали девушку с пультом — в квартире или около администрации — в суде прокурор не уточнил. В видеоролике, размещённом в октябре 2022 года, указывалось, что «МГБ совместно с МВД ДНР задержана указанная жительница г. Мариуполь при попытке совершения теракта у здания администрации Приморского района города с целью срыва референдума по вхождению ДНР в состав РФ». Отягчающим обстоятельством прокурор назвал совершение преступления «в период военного положения, введённого на территории ДНР с 2014 года». На следствии Ирина дала признательные показания. Также силовики распространили видеоролик, на котором она признаёт вину и рассказывает о том, как намеревалась совершить преступление.  Расследование уголовного дела вело УФСБ РФ по «ДНР», следователь — Анастасия Швец. В октябре 2023 года предварительное следствие завершилось и уголовное дело передали в Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону. Навальную этапировали в местный СИЗО. Согласно материалам дела, зачитанным судьёй, под стражей девушка находится с 28 октября 2022 года. Навальная в ответ объяснила, что «ФСБ задержала её в октябре», фактически же её за месяц до этого, 27 сентября, «задерживал УБОП». Где находилась Ирина Навальная до 28 октября, нам в настоящее время точно не известно. Судя по всему, обвинение девушки построено на признательных показаниях самой Ирины Навальной на следствии, якобы обнаруженном у неё пульте и на показаниях троих свидетелей. Один из них, замначальника уголовного розыска полиции Приморского района в Мариуполе по фамилии Китайгора, на допросах утверждал, что видел, как примерно в девять утра некая девушка, проезжая на велосипеде мимо районной администрации, где «находился избирательный участок», бросила у здания какой-то пакет и сразу уехала. В пакете он обнаружил предмет, похожий на взрывное устройство. Он тут же вызвал оперативников, сообщил им, как выглядела девушка, а само место оцепил. Уже после задержания Ирины Навальной он опознал в ней девушку на велосипеде. Однако следует отметить, что в суде Китайгора изменил свои показания и рассказал, что впервые увидел Навальную лишь после её задержания. Другой свидетель говорил, что тоже видел девушку у здания администрации, а потом услышал мужской крик: «В укрытие! Закладка!». О том, что взрывчатку заложила именно эта велосипедистка, он, по его словам, узнал во время допроса. В суде в ноябре 2023 года Навальная заявила, что вину не признаёт. Она рассказала, что не намеревалась совершать никаких преступлений, а её признательные показания были даны под пытками. Об этом в репортаже с заседания писало издание «Слово защите». По словам девушки, 27 сентября её остановила машина с полицейскими, когда она ехала на велосипеде к морю.  «Утром 27 сентября я села на велосипед и поехала на море, чтобы встретить там рассвет. По пути на одном из перекрёстков меня подрезала машина полиции. Из неё вышли сотрудники и попросили показать документы. Проверка документов длилась очень долго, на мои вопросы полицейские не отвечали. В итоге меня заковали в наручники, посадили в машину и отвезли в то самое здание полиции, где до войны я проходила стажировку. Я говорила, что не совершала никаких преступлений. Меня посадили на стул и стали бить по голове, по ногам, били в ляжку электрошокером. Обещали, что просто так меня уже не отпустят, но если я во всём сознаюсь, то быстрее попаду на обмен с Украиной и поеду к маме. Мне говорили, что знают, где живёт моя мама, где живёт моя бабушка. В итоге я согласилась оговорить себя, чтобы сохранить свою жизнь и жизнь своих близких», — рассказала Навальная. Также она рассказала, что её «проинструктировали», как вести себя на следственных действиях: «Надо будет тыкнуть пальцем в шкаф и сказать, что там у тебя лежала взрывчатка». В квартире Ирины силовики нашли удостоверение её отчима, служившего в «Азове» и в настоящее время находящегося в плену у российских военных. «На следующий день меня повезли в отдел УБОП в Донецке. Там я закрепила усвоенный материал с помощью новой порции шокера. Потом меня отвезли в СИЗО, где отобрали все вещи, которые передала мне бабушка. Через неделю в СИЗО приехали репортёры, которые снимали про меня фильм. Я сначала отказывалась говорить с ними, потому что не хотела распространять информацию о том, что со мной случилось. За это меня опять избили и отправили на подвал к военнопленным. Там нас обычно выводили из камеры с мешком на голове и в это время били палками для забавы». Заявления Навальной о пытках рассматривало Следственное Управление СК РФ по «ДНР», которое вынесло постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Адвокат Ирины Навальной настаивал на её оправдании. «Я просил её оправдать не просто потому, что это моя работа, но и потому, что свидетель по фамилии Китайгора, по показаниям которого всё строилось, в суде опроверг утверждения, что он её увидел, позвонил в дежурную часть и сообщил о преступлении, что видел и опознал девушку, которую задержали. Он в суде сказал, что видел её, только когда её задержали. От этого рушились показания ещё двух свидетелей, а всего их три было, — сказал адвокат. — «Не говоря о том, что месяц непонятно, где она была — с момента задержания до момента возбуждения дела 28 октября». Обвинение запрашивало для Ирины Навальной 14 лет колонии и штраф 400 тысяч рублей. 7 октября 2024 года коллегия Южного окружного военного суда под председательством Безгуба Ильи Николаевича приговорила девушку к 8 годам колонии общего режима. При этом суд смягчил обвинение, переквалифицировав его с ч. 3 на ч. 1 ст. 222.1 и с ч. 2 на ч. 1 ст. 205 УК РФ, то есть убрав квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору». Штраф девушке не назначили. После приговора адвокат Иван Бондаренко сказал, что будет его обжаловать. «Но понимали, что так будет. 8 лет в этих реалиях — «комплимент» от суда. Всё понимают, но оправдать не могут. Это моё частное мнение», — добавил он.  Основания признания политзаключённой Мы полагаем, что дело против Ирины Навальной с большой долей вероятности сфальсифицировано силовиками для улучшения своих отчётных показателей раскрываемости преступлений и в пропагандистских целях после оккупации Мариуполя. После начала российского вторжения город был практически полностью разрушен и после длительной блокады оккупирован российскими войсками. Больше половины местных жителей были вынуждены уехать. Российские силовики с недоверием, а порой и жестокостью относятся к оставшимся, и в особенности — к тем, кто кажется им подозрительными. По мнению матери девушки, выбор мог пасть на дочь из-за фамилии. Обратили на неё внимание ещё в момент прохождения «фильтрации» при выезде из Мариуполя. Как рассказала женщина изданию Медиазона, в палатке, где проводилась «фильтрация», Ирину поставили лицом к стене, один из российских военных приставил ей к голове пистолет и стал кричать своим сослуживцам: «Кто хочет посмотреть на дочь Навального?» Её заставили стоять лицом к стене два часа, рассказала мать. «Я думаю, что первую роль в том, что её задержали, сыграла фамилия Навальная, а вторую роль сыграло сто процентов то, что она работала в полиции, ещё и отчим из «Азова» — вот эти три момента», — предполагает мать девушки. — «[Алексей] Навальный реальной угрозой был нынешнему правительству России, поэтому, естественно, эта фамилия все политические структуры, силовиков не просто триггерила, для них это как красная тряпка для быка». Помимо того, что Ирина приехала в Мариуполь с подконтрольной Украине территории, что само по себе являлось фактором риска, тот факт, что её отчим был в числе защитников «Азовстали» и находится в российском плену, вкупе с фамилией действительно могло стать поводом для повышенного внимания силовиков к девушке. Кроме того, Ирина стажировалась для получения работы в украинском полицейском колл-центре в Мариуполе.  Ещё одной из причин внимания силовиков были многочисленные татуировки на теле девушки. Они упоминались в материалах дела, о них говорил прокурор в судебном заседании. Их пытались связать с нацистской символикой и украинскими вооружёнными формированиями, однако в суде Ирина Навальная продемонстрировала татуировки и пояснила: «Мне не стыдно это показать. Это из мультиков. Картинки, которые были выбраны в интернете, просто потому что они мне понравились. Здесь никакой смысловой нагрузки нет». Другими доказательствами обвинения являются показания нескольких свидетелей, один из которых — полицейский Китайгора. Как мы указывали выше, при допросе в суде он изменил свои показания. «Он сказал, что ничего не видел, что услышал об этом только уже по факту задержания Навальной, — рассказал адвокат Бондаренко. — Другой же свидетель-очевидец, который ссылался на слова Китайгоры “Осторожно, в укрытие”, в суде продолжил утверждать, что Китайгора увидел [момент закладки взрывчатки], в общем, подтверждать его показания, которые тот ранее опроверг в суде. Видно, они не договорились между собой».  Поскольку свидетель-полицейский Китайгора, согласно его показаниям, данным в суде, увидел Навальную лишь после задержания, он не мог передать, как это следует из материалов дела, в 8:45 описание её внешности в дежурную часть. По этой причине показания двух других свидетелей-«очевидцев» и оперативного дежурного, который якобы получил ориентировку на Навальную, по мнению защитника, являются ложными. Почему замначальника угрозыска решил изменить показания, неизвестно. После его выступления в суде прокурор, проигнорировав происшедшее, просто потребовал зачитать показания Китайгоры, данные на следствии, что и было сделано. Адвокат настаивает, что самого уголовного дела «не должно было быть», поскольку не было события преступления. Это, по его мнению, доказывается и «саботажем свидетеля» (речь идёт о показаниях в суде Китайгоры), и отсутствием каких-либо доказательств, кроме тех, которые смогли выбить из девушки при помощи пыток. «Она действительно не помышляла, ни с кем не связывалась, не обсуждала, — говорит он. — Она абсолютно, на сто процентов гражданский человек». Также он отметил, что за всё время следователи не попытались установить «неустановленное лицо», которое якобы по мессенджеру «склонило Навальную к совершению теракта». Отсутствие хотя бы формальных действий, направленных на установление «сообщника», может свидетельствовать о том, что такого лица в принципе не существовало, а обвинение выдумано силовиками и основано на сфальсифицированных доказательствах. Также не было установлено, кто именно оставил взрывное устройство и пульт управления в тайнике, откуда их якобы забрала Навальная. При этом суд переквалифицировал действия Навальной с ч. 2 на ч. 1 ст. 205 УК РФ и с ч. 3 на ч. 1 ст. 222.1 УК РФ, убрав из обвинения квалифицирующий признак «группа лиц по предварительному сговору», при этом оставив мотив совершения преступления — денежное вознаграждение и под воздействием шантажа (этот мотив озвучен и в пропагандистском фильме НТВ и «видеопризнании» Навальной в день её задержания). Эти обстоятельства также порождают обоснованные и неустранимые сомнения в доказанности вины Ирины.  Вызывает сомнения последовательность действий, которые, по версии обвинения, совершила Ирина Навальная, якобы намереваясь осуществить подрыв. Сначала в день референдума, в светлое время суток, неизбежно привлекая к себе внимание многочисленных силовиков, Навальная должна была приехать на велосипеде к зданию администрации и выбросить там пакет с взрывным устройством. Затем она должна была вернуться в квартиру за пультом управления, снова подъехать к администрации и только потом привести взрывное устройство в действие. Нам непонятно, что мешало ей минимизировать эти риски и сразу взять с собой пульт, бросить пакет с взрывным устройством, отъехать на нужное расстояние и активировать бомбу. Представляется крайне сомнительной и версия, что девушка забыла пульт дома и вынуждена была вернуться за ним. Кроме того, если бы это действительно было так, вряд ли Ирина, обнаружив отсутствие пульта, стала бы бросать взрывное устройство, рискуя тем, что за время её отсутствия оно будет обнаружено. При этом ни в одном из доступных источников не упоминается про биологические следы Навальной на взрывчатке или пульте. Мы убеждены, что если бы такое важное доказательство виновности имело место, оно было бы непременно обнародовано силовиками, а молчание о нём — косвенный признак фальсификации доказательств. Осмотр мобильного телефона Ирины не выявил каких-либо следов поступавших ей звонков или текстовых сообщений в мессенджере от «сотрудника специальных служб Украины». В суде Навальная категорически отрицала какую-либо связь или знакомство с сотрудниками украинских спецслужб, выполнение каких-либо поручений и приобретение на деньги такого сотрудника велосипеда. Она пояснила, что велосипед купила на деньги, которые получила после продажи части своих вещей в тот период, когда в Мариуполе не работал общественный транспорт и все передвигались на велосипедах.  Ещё одним косвенным признаком невиновности Ирины Навальной нам представляется сам факт переквалификации обвинения судом и сравнительно мягкого по нынешним меркам срока наказания, назначенного судом по особо тяжким статьям. Для сравнения: по обвинению в покушении на террористический акт и прохождении обучения в этих целях, выразившиеся всего лишь в фото- и видеосъёмке одного из московских военкоматов и личных записях, студент Ибрагим Оруджев был приговорён к 16 годам лишения свободы. Мы считаем, что вина Оруджева не доказана, и признаём его политическим заключённым, однако сопоставление вменяемых преступлений и приговоров по этим делам показывает, что назначенное Навальной наказание было относительно мягким. В современных российских реалиях это можно считать подтверждением слабости и неубедительности доказательственной базы. Мы не считаем допустимым доказательством признание Ириной Навальной своей вины на предварительном следствии, положенное в основу обвинительного приговора, поскольку она заявила, что они были получены путём применения к ней пыток и угроз. Это представляется нам достаточно правдоподобным, поскольку известно, что силовики на оккупированных территориях регулярно применяют пытки к гражданам Украины. В ситуации правового произвола на этой территории угроза жизни человека, оказавшегося в руках силовиков, является реальной. При этом девушка находилась в полной зависимости от них без процессуального статуса месяц: с момента фактического задержания согласно полицейскому рапорту, составленному в 10:36 27 сентября 2022 года, до дня вынесения постановления о возбуждении уголовного дела — 28 октября 2022 года. При этом, как указал в процессе защитник, сотрудники донецкого СИЗО ответили на его запрос, что Навальная поступила к ним только 30 октября 2022 года. «Нет объяснения этому факту, кроме того, что её удерживали неизвестные лица, причастные к силовым структурам, без предъявления обвинения, без права на защитника, без какой-либо связи с родственниками. Что с ней было в эти дни, Ирина рассказывала — как на неё воздействовали физически и психологически», — сказал адвокат.  На видео, где Ирина Навальная признаёт свою вину, заметно, что она повторяет заученный текст, при любом отклонении от которого, либо при уточнениях, теряется, после чего мужчина, задающий вопросы, сразу задаёт новые. При этом он называет её на «ты» и явно оказывает психологическое давление. Сама практика осуществления видеозаписей «признаний» задержанных с последующим их распространением в СМИ и соцсетях представляется нам порочной и незаконной: такие «видеопризнания» не имеют процессуальной силы и доказательственного значения, однако деморализуют задержанных и обвиняемых и используются в пропагандистских целях — заранее, до вынесения и вступления в законную силу приговора, постулируя их вину. Позднее пропагандистский канал НТВ выпустил про «террористку» Ирину Навальную целую программу под названием «”Я мразь” Зеленского». В ней девушка то пересказывает версию о том, как представитель СБУ «шантажом и деньгами» заставил её участвовать в подготовке теракта (она говорила, что в противном случае угрожали навредить её матери), то пытается отказаться от разговора и просит вызвать адвоката. Вопросы Навальной в этом видео задаются приглушённым женским голосом, человеком, который всё время остаётся за кадром, предположительно, следователем Анастасией Швец. Видео перемежается ехидными и оскорбительными комментариями ведущего за кадром, сведениями о личной жизни девушки, её семейными фотографиями, видеосъемкой её плачущей бабушки. Издание «Слово защите» приводит фрагмент допроса подсудимой гособвинителем в суде, из него создаётся впечатление, что прокурор безуспешно пытается хоть каким-то способом найти у девушки политические мотивы, которые могли бы сподвигнуть её на совершение преступлений, которые ей вменили: Адвокат: — В материалах дела следователь пишет, что ты разделяла экстремистско-террористические политические идеи. В связи с этим возникает вопрос, разговаривала ли ты с кем-то на политические темы, находясь в Мариуполе? Навальная: — Нет, потому что не имеет смысла разговаривать на политические темы в городе, где только что прошли боевые действия. Эти темы нужно пресекать на корню, иначе можно попасть в руки к нехорошим людям. Прокурор: — Вопрос такой вам задал защитник <…> Я напрямую скажу: на сентябрь 2022 года каким образом лично вы относились к проведению специальной военной операции? Навальная: — Никаким. Я полностью гражданский человек, мои документы лежали только… Прокурор: — Я не спрашиваю за документы. Я спрашиваю о вашем внутреннем состоянии. Навальная: — Я ни коим образом не была причастна к проведению специальной военной операции. Прокурор: — Я говорю, как вы относились к ней: положительно или отрицательно? Навальная: — Я относилась отрицательно к обстрелам по своему городу и своему дому. Прокурор: — Обстрелы производились кем? Навальная: — Я не знаю. Прокурор: — Ничего не знает… Адвокат: — Она говорит, что не знает, кто стрелял. Прокурор: — Хорошо. Как вы относились? Ваше мнение. К проведению специальной военной операции. Положительно или отрицательно? Навальная: — Отрицательно по поводу обстрелов. Это всё, что я могу вам ответить на этот вопрос. По поводу военной специальной операции – это дело тех людей, которые её проводили. Меня это никаким образом не касалось». При этом вызывает возмущение, что девушка на допросе по сути не имеет возможности высказать своё отношение к разрушению в результате российского нападения города, где она жила, поскольку в ином случае подтвердит свою вину либо совершит новое «преступление». В то же время, о начале войны и о том, что ей пришлось пережить в Мариуполе, Ирина Навальная рассказала в интервью: «В тот день я проснулась около 4 часов утра от громкого хлопка. Тогда ещё не было понятно, что это, и я задремала. Потом снова проснулась от обстрела, который становился всё ближе и сильнее. Так я поняла, что началась война. Летали самолёты, шатался дом. Сначала мы с бабушкой прятались в коридоре, потом на лестничной клетке. Когда через несколько дней снаряды стали прилетать прямо в наш дом, пришлось спуститься в подвал. Две недели мы вообще оттуда не выходили. Пили воду, которая стекала по трубам. Существовали, как крысы». На момент вынесения приговора Ирина Навальная находилась в заключении более двух лет. И сама она, и её близкие, и бывшие сокамерницы указывают на то, что её права в следственном изоляторе неоднократно нарушались, в особенности — в СИЗО Донецка, где она провела год. В январе 2023 года о том, что Ирину пытают в СИЗО Донецка, рассказала правозащитница Ольга Романова, ссылаясь на рассказы других сидевших с Навальной украинок, которых в итоге освободили по обмену. По словам матери девушки, ей известно, что «пытки были сильными первое время», потому что силовикам «надо было сломать человека». Мы полагаем, что уголовное преследование Ирины Навальной является очередным эпизодом политических репрессий против граждан Украины на оккупированных территориях и направлено на их устрашение. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Ирины Навальной является политически мотивированным, направленным на устрашение жителей оккупированных  территорий Украины и общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ней при наличии признаков фальсификации доказательств вменяемых преступлений, а также в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией России и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ирину Навальную политической заключённой, требует её немедленного освобождения и прекращения уголовного преследования, а также расследования сообщений о пытках и привлечения виновных к ответственности. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Дополнительная информация Адвокат – Бондаренко Иван Сергеевич  Как помочь? На нашем сайте вы можете сделать пожертвование для помощи всем политзаключённым в России. Публикации в СМИ: 5 июля 2024 года. Слово защите. «От подвала до подвала»  8 октября 2024 года. Медиазона. «Кто бы знал, что фамилия будет людей превращать в нелюдей». История украинки Ирины Навальной, приговорённой к 8 годам по делу о теракте Дата составления справки: 22.12.2024 г.