Veronika Netunaeva, a legal consultant, was sentenced to 6 years in a general regime penal colony for aiding in the preparation of a terrorist act. She was accused of providing information about the Uglich hydroelectric power station to a person claiming to be a Ukrainian soldier.

Нетунаева Вероника Николаевна родилась 4 октября 1987 года, гражданка РФ, жительница посёлка Отрадный Угличского района Ярославской области, имеет высшее образование, работала консультантом юридического отдела администрации городского поселения Углич Ярославской области. 13 февраля 2024 года приговорена по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Пособничество в приготовлении к совершению террористического акта») к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Лишена свободы с 14 июля 2023 года. Полное описание Веронику Нетунаеву задержали 14 июля 2023 года на рабочем месте в городской администрации Углича. Соответствующее видео позже появилось в Интернете.  15 июля 2023 года Кировский районный суд заключил Нетунаеву под стражу. Женщине предъявили обвинение по ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к совершению террористического акта группой лиц»).  Согласно обвинительному заключению, Вероника Нетунаева, «испытывая недовольство действующей властью и проводимой политикой, в частности ведением Специальной военной операции», высказывала своё негативное отношение к политике российских властей и войне в Украине в своих аккаунтах в Instagram и Telegram. Нетунаева на допросах сообщила следователю, что, вероятно, во второй половине апреля или в мае 2023 года ей в WhatsApp написал человек, представившийся Матвеем. Он сообщил, что «прочитал её сообщение в Instagram на политическую тему, после чего нашёл её номер телефона через бот “Телеграм”». Позже переписка с этим человеком продолжилась с другого аккаунта, с именем профиля «Иаков». Собеседник сообщил Нетунаевой, что живёт в Киеве и является военнослужащим украинской армии. Телефонный номер, который использовал «Иаков», имел украинский код. «Иаков», по версии обвинения, обсуждал с Нетунаевой войну, ситуацию в России. В ходе общения Нетунаева высказывала резкие негативные оценки деятельности российских властей, осуждала войну, оскорбляла лично Путина и желала ему смерти. Затем «Иаков» предложил ей предоставить информацию, которая поможет организовать подрыв Угличской ГЭС. Согласно приговору, Нетунаева переслала Иакову документ «Предпроектное обследование мостового перехода Угличской ГЭС в г. Углич», к которому имела доступ на работе. В обвинительном заключении указано, что этот документ отсутствует в свободном доступе и содержит сведения о количестве опор, пролётов, размеры моста, материалы изготовления. Также этот документ содержит фотоматериалы, на которых указаны «слабые места» в опорах моста. Кроме того, Нетунаева отправила данные геолокации, фото постов охраны, сведения о средствах видеонаблюдения, имеющихся на ГЭС. От предложенного вознаграждения Нетунаева отказалась, объяснив, что сделала это из идейных соображений. Для получения фото ГЭС она трижды выезжала на гидроэлектростанцию: 31 мая, 2 июня, 7 июня. Также в обвинительном заключении было указано, что в ходе переписки обсуждалась возможность подрыва здания администрации Угличского района, в связи с чем Нетунаева отправила координаты и фотографии здания. Согласно предъявленному обвинению, Нетунаева «реализовывала совместный с “Иаковым” преступный умысел, направленный на совершение террористического акта — подрыва Угличской ГЭС, с целью устрашения населения, причинения значительного имущественного ущерба и причинения иных тяжких последствий, дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения по прекращению проведения “СВО”». Поскольку этот умысел не был доведён до конца по «независящим от Нетунаевой и “Иакова” обстоятельствам», то её действия были квалифицированы как «приготовление к совершению террористического акта <…> совершённое группой лиц по предварительному сговору».  Вину Нетунаевой, по мнению следствия, подтверждают фрагменты её переписки с «Иаковым», результаты ОРМ «Наблюдение» и «Получение компьютерной информации» (в деле имеются фото и видео перемещений обвиняемой около ГЭС и районной администрации, осуществление ею съёмки в этих местах), показания Нетунаевой, результаты лингвистического исследования. Обвинительное заключение было подписано старшим следователем УФСБ России по Ярославской области капитаном юстиции Поповым А. Д. и согласовано начальником СО УФСБ России по Ярославской области майором юстиции Сентюриным Н. А. 22 декабря 2023 года. Утвердил обвинительное заключение прокурор Ярославской области Лоренц Александр Александрович. Нетунаева своей вины не признала и придерживалась следующей версии. Она подтвердила своё негативное отношение к войне и критическое восприятие политики российских властей. Однако это не имеет, по её мнению, отношения к предъявленному обвинению. 14 июля 2023 года, сразу после задержания Нетунаева рассказала, что в ходе общения «Иаков» заявлял, что планируется подрыв «в целях устрашения населения и власти, для оказания влияния на принятие решения о прекращении проведения СВО». На вопрос «Иакова», нет ли у неё знакомых, готовых за вознаграждение заложить взрывчатку под железнодорожные пути и на Угличской ГЭС, Нетунаева ответила, что таких знакомых нет и что смысла в минировании железнодорожных путей нет, а заминировать ГЭС невозможно. При этом она просила «Иакова», «чтобы все действия были совершены во внерабочее время во избежание пострадавших среди мирного населения». После этого она заподозрила, что, возможно, в отношении неё осуществляется провокация ФСБ (и, вероятно, говорила об этом «Иакову»), но не была в этом уверена и допускала, что это могут быть и представители украинских спецслужб. Она хотела разобраться в этом и принять решение о дальнейших действиях в зависимости от того, что выяснится.Предполагая, что это могут быть украинские спецслужбы, которые на самом деле планируют атаку на Угличскую ГЭС, она отправляла им бесполезную информацию, в частности, отправленное ею «предпроектное исследование» было выполнено в 2012 году и в нём содержалась характеристика дорожного полотна через ГЭС с «указанием незначительной и несущественной информации относительно конструктивных особенностей самой ГЭС». В то же время, она имела доступ к иным сведениям, хранящимся в городской администрации, которые указывали на уязвимые места ГЭС в случае минирования. Однако эти материалы она «Иакову» не предоставила. Окончательно понять, кем является её собеседник, Нетунаева не успела, т. к. была задержана.  В ходе судебного процесса в первой инстанции и затем в апелляции Нетунаева указывала на недоказанность обвинения и нарушения её прав, в частности: не были установлены способ и время осуществления подрыва ГЭС; не доказано намерение повлиять на принятие органами власти решения о «прекращении проведения СВО»; не доказана опасность гибели людей и причинения значительного имущественного ущерба, т.к. не установлен характер планируемого взрыва; не доказано наличие у Нетунаевой умысла на совершение теракта; отказано в запросе и приобщении к делу ряда важных доказательств;  не соответствуют действительности данные обвинительного заключения и приговора о характере информации, отправленной Нетунаевой «Иакову»; ряд доказательств были приобщены к делу с нарушением закона. Обвинение в суде представляла прокурор уголовно-судебного отдела прокуратуры Ярославской области советник юстиции Леонидова Елена Вячеславовна. Нетунаева не отказалась от адвоката по назначению Синчука Олега Станиславовича, но фактически, по всей видимости, защищала себя сама. В ходе процесса сторона обвинения просила исключить эпизод с подготовкой взрыва здания администрации Углича как внесённый в обвинительное заключение ошибочно. Суд согласился с этим ходатайством, поскольку в обвинительном заключении «время, место, способ и другие обстоятельства относительно организации подрыва названного здания <…> не конкретизированы». Также суд исключил из обвинения наличие цели дестабилизации деятельности органов власти и опасности наступления иных тяжких последствий как вменённые без достаточных оснований. Суд пришёл к выводам, что действия Нетунаевой «ограничивались предоставлением информации в отношении Угличской ГЭС с целью её последующего подрыва, осуществление которого должен был произвести “Иаков” без непосредственного участия в этом самой Нетунаевой» и наличие между женщиной и «Иаковым» предварительного сговора на совершение подрыва следствие не доказало. В связи с этим суд принял решение переквалифицировать обвинение с ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к совершению террористического акта группой лиц») на ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Пособничество в приготовлении к совершению террористического акта»). Суд счёл доказанным, что «в период с 31 мая по 8 июня 2023 года Нетунаева, желая оказать содействие в совершении подрыва Угличской ГЭС, устрашающего население и создающего опасность гибели человека и причинения значительного имущественного ущерба, в целях воздействия на принятие органами власти решения по прекращению СВО, через мессенджер “Whats App” направила “Иакову” следующую информацию в отношении указанной ГЭС: геолокационные метки; сведения об ограждениях, постах охраны, средствах видеофиксации, количестве охраняющего персонала и иных средствах охраны; технический отчёт “Предпроектное обследование мостового перехода Угличской ГЭС <…>; фотографии и видеозаписи, отражающие работу ГЭС и средства охраны, сопровождённые комментариями относительно выбора места подрыва, с указанием точных географических координат, установленных в ходе выездов <…> на место расположения ГЭС, а также ссылку на интернет-сайт ПАО “РусГидро” — “Каскад Верхневолжских ГЭС”».  13 февраля 2024 судья 2-го Западного окружного военного суда Максименко Максим Вячеславович признал Веронику Нетунаеву виновной по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Пособничество в приготовлении к совершению террористического акта») и приговорил к 6 годам лишения свободы в колонии общего режима.  Вероника Нетунаева обжаловала вынесенный ей приговор. Во время рассмотрения жалобы в Апелляционном военном суде (г. Власиха Московской области) она участвовала в судебном заседании по видеосвязи. Её защиту представляла адвокат Юдина Юлия Александровна. Обвинение представлял старший военный прокурор отдела 4-го управления Главной военной прокуратуры полковник юстиции Аверинос Артур Викторович.  10 июня 2024 года судебная коллегия Апелляционного военного суда в составе судей Бельдзейко Игоря Николаевича и Винника Сергея Вячеславовича под председательством Дарницына Александра Георгиевича приняла решение оставить приговор в силе.  6 февраля 2025 года дело Нетунаевой рассматривалось в кассационном порядке в Верховном суде РФ, приговор был оставлен без изменений.  3 октября 2024 года судья 2-ого Западного окружного военного суда Шишов Олег Александрович отклонил ходатайство Нетунаевой об отсрочке исполнения приговора в связи с болезнью осужденного, тяжкими последствиями и другими исключительными обстоятельствами (пп. 1,3 ч. 1 ст. 398 УПК РФ). 25 апреля 2025 судья Апелляционного военного суда Бельдзейко Игорь Николаевич отказал в пересмотре этого решения. 25 сентября 2023 года Нетунаева была внесена в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой о причастности к терроризму. Основания признания политзаключённой Контекст уголовного преследования Контекстом вменённых Веронике Нетунаевой действий является преступная война, развязанная Россией против Украины, осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.  Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Понимая, что развязанная руководством России война против Украины преступна и несправедлива, многие граждане России пытаются доступными им средствами противостоять этой агрессии, поддерживая Украину словом или действием. Такой мотив если не всегда отменяет предполагаемую общественную опасность их действий, то, по крайней мере, существенно её снижает. Вероника Нетунаева последовательно придерживалась антивоенных взглядов. Как отмечается в обвинительном заключении, она критиковала войну в своих аккаунтах в Telegram и Instagram, высказывала антивоенную позицию в разговорах с коллегами. Как будет показано ниже, именно публичная антивоенная позиция Нетунаевой привлекла внимание силовиков и стала причиной дальнейшего развития событий. Отдельно стоит отметить, что от своих взглядов Нетунаева не отказалась и после задержания.  Что касается самого уголовного преследования Нетунаевой, то оно, с одной стороны, с большой долей вероятности может быть основано на провокации со стороны ФСБ, а с другой — демонстрирует недоказанность обвинения и очевидную слабость аргументации приговора. Возможность оперативной провокации В деле Вероники Нетунаевой есть множество деталей, позволяющих уверенно говорить об оперативной провокации.  В обвинительном заключении содержатся показания оперуполномоченного УФСБ России по Ярославской области Епифанова Д. А., который объяснил возникновение интереса ФСБ к Нетунаевой следующим образом: «приблизительно в мае 2023 года, точную дату не помнит, в связи с активной антироссийской и проукраинской позицией, освещаемой в социальных сетях в сети “Интернет”, в поле зрения правоохранительных органов попала гражданка РФ Нетунаева Вероника Николаевна, 04.10.1987 г.р. В связи с возможным наличием в её высказываниях признаков экстремизма, в отношение Нетунаевой В.Н. началась проверка».  Согласно сложившейся правоприменительной практике в случае открытых антивоенных высказываний против граждан возбуждается либо административное, либо уголовное дело, как правило, о «дискредитации ВС РФ», распространении «фейков» о ВС РФ, оправдании терроризма и др. Нетунаева же не была привлечена ни к административной, ни к уголовной ответственности. Вместо этого ФСБ якобы начала в отношении неё настоящую контрразведывательную операцию с использованием сложных технических средств. В ходе этой операции якобы «была получена информация, что Нетунаева вступила в контакт с неустановленным лицом по имени “Иаков”, являющимся с его слов военнослужащим, украинцем, активно принимающим участие в вооружённых действиях против ВС РФ, в частности диверсионной деятельности, направленной на поражение объектов инфраструктуры, расположенных на территории Российской Федерации, с использованием лиц, сочувствующих Украине». По словам сотрудника ФСБ, через «технические возможности были получены фрагменты переписки» Нетунаевой и «Иакова» в WhatsApp. Стоит отметить, что нет никаких сведений, что силовики имели непосредственный доступ к телефону Нетунаевой до её задержания. Таким образом, согласно версии обвинения, ФСБ смогла получить, вероятно, дистанционный доступ к телефону Нетунаевой и таким образом контролировать её переписку с Иаковым. Почему обычные антивоенные высказывания в сети привели к такому вниманию ФСБ, из обвинительного заключения неясно.  Есть сомнения, что УФСБ России по Ярославской области в принципе имеет технические возможности для того, чтобы дистанционно контролировать переписку в WhatsApp, по крайней мере, ранее в открытых источниках и в доступных материалах других уголовных дел такая информация отсутствовала Тем не менее, в обвинительном заключении содержится ссылка на справки по результатам проведения ОРМ «Получение компьютерной информации» от 5 июня 2023 года (то есть более чем за месяц до задержания Нетунаевой) и от 5 июля 2023 года, в ходе которых была получена переписка между обвиняемой и «Иаковым». Также стоит отметить, что, согласно материалам дела, на устройстве стояло автоудаление сообщений через 7 дней. Часть фрагментов переписки с «Иаковым», представленных в суде, по словам Нетунаевой, была уже удалена, но силовики их восстановили и представили как имеющиеся в телефоне.  «Иаков» просил Нетунаеву предоставить те или иные сведения, как правило, данные геолокации и фото. Нетунаева выезжала на место (ГЭС или администрация района) производила фото, видеосъёмку или получала координаты местности. Все её действия при этом фиксировались наблюдавшими за ней сотрудниками ФСБ. В материалах дела есть фото и видео Нетунаевой, сделанные в ходе слежки за ней. Позже эти материалы были опубликованы на различных интернет-ресурсах.Таким образом, из этого следует, что все действия Нетунаевой происходили под контролем ФСБ. Запрашиваемая «Иаковым» информация также вызывает вопросы. В большинстве случаев это были данные геолокации, фото ГЭС или здания администрации района. Эти сведения являются общедоступными и их несложно найти в Интернете в открытом доступе. Пояснения Нетунаевой, что она сможет получить координаты ГЭС только находясь в движущемся автомобильном транспорте и они будут неточными, не смущали «Иакова», он всё равно просил это сделать. Следствие не выясняло, отличаются ли фото и координаты, переданные Нетунаевой, от тех, что содержатся в открытых источниках. Позиция Нетунаевой о том, что она не передала никакой ценной информации, была проигнорирована. Отдельно стоит обратить внимание на несовпадение характера запрашиваемой информации и рассматриваемого варианта атаки на ГЭС. Согласно материалам обвинения, для атаки на ГЭС планировалось использовать беспилотники. Вот как это описывается в заключении лингвистического исследования: «В представленных на исследование текстах диалогов Нетунаева В.Н. и участник диалога обсуждают (затрагивают) следующие темы:… “Взрыв ГЭС”, в рамках которой коммуниканты обсуждают техническую возможность взрыва ГЭС с использованием беспилотных летательных аппаратов…». Про иные варианта атаки на ГЭС в обвинительном заключении ничего не говорится. Лишь вначале общения, по версии Нетунаевой, Иаков однажды спрашивал о возможности заминировать ГЭС, но в дальнейшем этот вариант не обсуждался. Во-первых, такая атака выглядит бессмысленной, в связи с тем, что украинские беспилотники не несут достаточного количества взрывчатки для сколько-нибудь серьезного повреждения ГЭС. Во-вторых, несмотря на то, что предполагалось использовать беспилотники, Иаков запрашивал у Нетунаевой данные о постах охраны и средствах видеонаблюдения. Такого рода информация выглядит ненужной при планировании удара дронами, но вполне может быть использована при фабрикации уголовного дела.  Задержание Нетунаевой также выглядит нелогичным. Дело в том, что «Иаков» обещал ей сообщить, когда будет произведена атака на Угличскую ГЭС. Эта информация, несомненно, имела большое значение для противодействия нападению. Однако вместо того, чтобы дождаться получения этих сведений, ФСБ задерживает Нетунаеву и тем самым теряет возможность узнать дату атаки. Никаких данных о дальнейших, после задержания Нетунаевой, контактах с «Иаковым» в обвинительном заключении нет.  Излишне говорить, что никакой атаки на Угличскую ГЭС не последовало. Также не удалось обнаружить никаких сведений о том, что летом 2023 года предпринимались какие-либо дополнительные меры по защите ГЭС от возможного удара беспилотников. Не сообщалось и о предотвращённой атаке на ГЭС. Стоит отметить, что переписка «Иакова» и Нетунаевой типична для провокации. Инициатива контакта исходит от «Иакова», Нетунаева реагирует на его просьбы и предложения. В результатах лингвистического исследования это описывается следующим образом: «[Иаков] побуждает Нетунаеву предоставить информацию (в том числе о координатах, охране) по контексту об Угличской ГЭС», «В рамках указанных речевых действий Нетунаева В.Н. выступает в роли соглашающегося и отказывающегося лица».  Таким образом, мы считаем весьма вероятным, что вся переписка, которую «Иаков» вёл с Нетунаевой, с самого начала была провокацией ФСБ. Такие провокации являются прямым нарушением закона. Ст. 5 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».  Европейский суд по правам человека в постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). В Постановлении по делу «Банникова против России» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).  В § 55 Постановления по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC] Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.  Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38).  При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами (Постановление по делу «Носко и Нефедов против Российской Федерации»).  Дело Вероники Нетунаевой не уникально. Наш проект признал политической заключённой Валерию Зотову, в деле которой, вероятно, была применена полицейская провокация. Случаи Зотовой и Нетунаевой очень схожи. Обе женщины проживали в Ярославской области. Обе обвинялись в приготовлении к совершению террористического акта. Зотова была задержана 17 февраля 2023 года, Нетунаева – 14 июля 2023 года. В обоих случаях с ними связался неизвестный через WhatsApp. Зотовой неизвестный представился «Андреем, сотрудником СБУ». С Нетунаевой общался «Иаков», якобы военнослужащий украинской армии. В обоих случаях общение развивалось по схожему сценарию: сначала разговоры про войну и политику, потом просьба помочь осуществить атаку на какой-либо объект: В случае Зотовой — поджечь пункт сбора вещей для российских военнослужащих, случае Нетунаевой — предоставить информацию, которая поможет осуществить налёт беспилотников на ГЭС. Обе женщины задержаны до того, как «теракт» был осуществлён. В обоих делах присутствует телефонный номер, к которому был привязан аккаунт WhatsApp Андрея и «Иакова». Это один и тот же номер: +380 66 233 57 39. С обеими женщинами общались одни и те же люди.  Издание «Медиазона», писавшее о деле Зотовой, попыталось найти владельца телефонного номера: «этот номер зарегистрирован на Кузнецову Лидию Миколаевну, а “ВКонтакте” привязан к аккаунту пользовательницы с другим именем — Ольги Князевой, страница которой не обновлялась с лета 2018 года. Судя по её профилю, Князева торговала обувью и одеждой в Донецке; в списке страниц, на которые она подписана, — местные сообщества, группа с рецептами и пророссийский паблик с новостями Макеевки. Других данных, связанных с этим номером, “Медиазоне” обнаружить не удалось». В делах Зотовой и Нетунаевой есть и другие совпадения. Обвинительные заключения по обоим уголовным делам подписаны старшим следователем УФСБ России по Ярославской области Поповым А. Д. Есть и другие детали, объединяющие эти дела. Зотова и Нетунаева были внесены в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга в один день — 25 сентября 2023 года. При этом Зотова была задержана почти на 5 месяцев раньше и к моменту включения в список уже была осуждена (приговор вынесен 28 июня 2023 года).  Всего в настоящий момент в базе проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» есть информация о 15 случаях привлечения к уголовной ответственности по статье ст. 205 УК РФ («Террористический акт») в Ярославской области, в которых есть признаки политической мотивации. Во всех 15 случаях обвиняемые были задержаны до того, как «теракты» были осуществлены. Например, нами признан политзаключённым житель Углича Денис Попов, которого на совершение поджога военкомата спровоцировал оперативный сотрудник под псевдонимом «Анрийко». Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан.  Недоказанность обвинения  Даже если абстрагироваться от очевидных признаков провокации в деле Нетунаевой, можно отметить недоказанность обвинения и очевидную слабость аргументации приговора и апелляционного определения.  Нетунаеву признали виновной по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Пособничество в приготовлении к совершению террористического акта»).  Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».  Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:  – устрашение населения – создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий, – наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения. Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». Кроме того, для квалификации по ч. 1 ст. 205 УК РФ суд должен установить, что лицо действовало с прямым умыслом и с целью воздействия на органы власти или международные организации путём совершения террористического акта.  На наш взгляд, суд не смог доказать наличие необходимых признаков преступления по вменяемой статье. В качестве наиболее очевидных слабых мест судебного следствия и приговора можно отметить следующее. Не исследуется характер планируемого подрыва. В переписке Нетунаевой с «Иаковым», как уже говорилось выше, обсуждается удар по ГЭС с помощью беспилотника. Однако, в ходе судебного процесса этот вопрос просто игнорируется и речь идет о неком абстрактном взрыве, который должен быть осуществлен неизвестным образом. С другой стороны Нетунаева с «Иаковым» не обсуждали иные варианты подрыва. И суд в этой ситуации старательно делает вид, что не замечает этого противоречия. Невозможность описать характер планируемого подрыва не позволяет делать выводов о вероятности гибели людей и масштабах возможного ущерба. Но суд первой инстанции и апелляционный суд просто этого не замечают и ссылаются на информацию, предоставленную филиалом ПАО «РусГидро» — «Каскад Верхневолжских ГЭС», которая описывает последствия гипотетического разрушения Угличской ГЭС вне всякой связи с планируемым «Иаковым» подрывом.  Суд не доказывает умысел Нетунаевой на совершение теракта. Не доказывается, что она планировала подготовку взрыва, «устрашающего население и создающего опасность гибели человека и причинения значительного имущественного ущерба, в целях воздействия на принятие органами власти решения по прекращению СВО». В приговоре указывается только, что именно так описал планирующиеся действия «Иаков», однако это не может являться доказательством умысла Нетунаевой. По её словам, она планировала сообщить о готовящемся взрыве в правоохранительные органы, когда узнала бы о точной дате и месте, а также когда убедилась бы, что с ней разговаривает не сотрудник российских спецслужб, а представитель Украины. Фактически никак не исследуется и не доказывается, что переданная Нетунаевой информация помогла бы в организации подрыва Угличской ГЭС и отличалась чем-то от данных из открытых источников. Сама переданная Нетунаевой информация описывается в крайне общей форме, что делает возможным её разнообразное толкование. Например, в приговоре говорится о том, что Нетунаева передала информацию о постах охраны ГЭС. Нетунаева заявляет, что её съёмка ничем не отличалась от аналогичных материалов, имеющихся в Интернете. Какая информация о постах охраны, якобы содержащаяся в материалах, отправленных Нетунаевой, делает эту фото и видеосъемку полезной при планировании теракта, не ясно ни из обвинительного заключения, ни из приговора суда. Таким образом, криминальность переданной Нетунаевой информации судом не доказана. Отметим, что, если бы переданная Нетунаевой информация действительно представляла бы ценность для гипотетического удара по ГЭС, это давало бы основания для обвинения её в госизмене в форме шпионажа или иного содействия в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, и ей вменили бы соответствующую статью УК. То, что этого не произошло, подтверждает, что информация носила открытый, общедоступный характер и не имела реальной ценности. Ни следствие, ни суд не пытались установить, кем являлся «Иаков», на кого оформлен телефонный номер, на который зарегистрирован его аккаунт в WhatsApp.  В целом можно сказать, что в ходе судебного заседания и рассмотрения жалобы в апелляционной инстанции судьи старались всячески скрыть очевидную слабость и нестыковки обвинения. Наиболее очевидные и второстепенные ошибки были исключены, другие противоречия и недоказанность обвинения были просто проигнорированы. Таким образом, фактически вина Нетунаевой судом не доказана. Суд не смог и даже не пытался разрешить сомнения в виновности Нетунаевой, тогда как такие сомнения должны трактоваться в её пользу. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Вероники Нетунаевой является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ней в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Мы считаем, что уголовное дело против Нетунаевой содержит очевидные признаки провокации и фабрикации и стало следствием её антивоенной позиции.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Веронику Нетунаеву политической заключённой и требует её немедленного освобождения и прекращения уголовного преследования.  Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Независимого правозащитного проекта Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Адвокаты — Синчук Олег Станиславович, Юдина Юлия Александровна Публикации СМИ: 18 июля 2023 года, ТАСС. В Ярославской области суд арестовал подозреваемую в подготовке теракта 25 сентября 2023 года, Сибирь. Реалии. Юристку из Норильска внесли в реестр террористов РФ 14 февраля 2024 года, Yarnews. Экс-сотрудница администрации Углича осуждена за подготовку теракта 13 июня 2024 года, Коммерсантъ. Вступил в силу приговор за подготовку теракта в Угличе 20 февраля 2025 года, Тюремный адвокат. «Кострома, Кострома, государыня моя…..» Дата обновления справки: 07.09.2025 г.