Vladimir Zolotaryov was sentenced to 18 years for violence against police officers, arson of the Rosgvardia building, and preparing for terrorist acts. He allegedly set fire to the Rosgvardia building in protest against the war in Ukraine.

Золотарёв Владимир Георгиевич родился 30 января 1972 года, житель Комсомольска-на-Амуре, разведён, работал таксистом, участник мирных оппозиционных акций протеста. 28 июля 2023 года приговорён 1-м Восточным окружным военным судом по ч. 1 ст. 318 («Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти»), п. «в» ч. 2 ст. 205 («Террористический акт, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба») и ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 («Приготовление к совершению террористического акта») УК РФ к 18 годам лишения свободы. 4 декабря 2023 года Апелляционный военный суд утвердил приговор. Лишён свободы с 12 марта 2022 года, находился под домашним арестом, с 4 июня 2022 года — в СИЗО. Полное описание По словам Владимира Золотарёва, он, сторонник Алексея Навального и противник войны, после начала полномасштабного вторжения ВС РФ в Украину 24 февраля 2022 года, испытывая сильные переживания, стал употреблять чрезмерно много спиртных напитков и «ушёл в запой». Чтоб не слышать новостей, он 12 марта 2022 года отправился на своей машине в лес, закупив впрок продуктов, бензина и монтировку для рубки веток в лесу. Его автомобиль остановил экипаж ДПС, заподозривший, что водитель нетрезв. Владимир резко выразился в отношении полицейских как представителей власти, развязавшей войну. В ответ сотрудники ДПС скрутили его, а впоследствии обвинили в том, что он ударил сотрудника ДПС Фельдмана головой по носу, а сотрудника Копыткова — кулаком в живот (этот удар, по словам Копыткова, был безболезненным). По версии следствия, Золотарёв, «двигаясь в сторону леса, был остановлен сотрудниками ГИБДД по подозрении в пьяном вождении, где и произошла потасовка с сотрудником ГИБДД. В ходе потасовки сотруднику полиции был нанесён удар в область головы затылочной частью головы». Тем самым Золотарёв «применил не опасное для жизни и здоровья насилие к представителям власти Копыткову и Фельдману в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей». В своих письмах «Медиазоне» Золотарёв утверждает, что при силовом задержании полицейскими он от боли «откинулся назад и случайно ударил своим затылком в нос сотруднику». После возбуждения уголовного дела по ч. 1 ст. 318 УК РФ Владимир Золотарёв был на время ведения следствия помещён под домашний арест, однако нарушил правила содержания под арестом. Он вышел из дома и поджёг крыльцо здания Росгвардии. По версии следствия, 3 июня 2022 года в 20 часов вечера Золотарёв подошёл к зданию Росгвардии Комсомольска-на-Амуре, облил горючей жидкостью дверь и поджёг крыльцо, «желая дестабилизировать деятельность органов власти» и «полагая, что в [здании] находятся сотрудники органов власти». Огонь был быстро потушен, никто не пострадал. После этого он пошёл домой и лёг спать, а на следующий день отправился в город и был задержан. Против Золотарёва было возбуждено новое уголовное дело — по ч.1 ст. 205 УК РФ. Его отправили в СИЗО, а дела о теракте и о нападении на сотрудника полиции объединили и передали в Следственный комитет. Как утверждается в приговоре, Золотарёв совершил поджог «с целью устрашения населения, дестабилизации деятельности правоохранительных органов Российской Федерации, оказания давления на органы власти, в том числе Президента Российской Федерации, для прекращения проведения специальной военной операции». Ущерб, причинённый зданию, согласно судебной оценке, составил 529615 рублей и был признан значительным, что привело к переквалификации содеянного Золотарёвым на вторую часть статьи о террористическом акте. В судебном заседании представитель потерпевшего сообщил, что причинённый ущерб является значительным, так как «Управление вневедомственной охраны финансируется из Федерального бюджета и средства для ремонта здания не выделяются». Мотивом поджога Золотарёв назвал несогласие с военными действиями в Украине. «На допросе следовательница спросила таксиста, как он оказался у здания Росгвардии с канистрой бензина. ”Про войну в Украине вы все знаете, наверное, — ответил Золотарёв. — Наверное, это [более] жёстко для кого-то происходит, для кого-то менее жёстко. Для меня это просто позорище. Путин м*дила, который воткнул нас во всю эту историю. Я решил, что терпеть уже никак не получается”», — пишет издание «Медиазона». В ходе расследования следователи обратили внимание на мартовские показания Золотарёва по делу о применении насилия к полицейскому, что он он при полицейских якобы кричал что-то о поджогах. «Я не хотел и не хочу поджигать никакие здания, тем более административные здания, — сказал Владимир Золотарёв на допросе 23 марта 2022 года. — Возможно, я говорил какие-то вещи, связанные с этим, но говорил я их, потому что находился в сильном подавленном эмоциональном состоянии, вызванном политической и экономической ситуацией в стране, переживая за свою дальнейшую судьбу, и употреблением большого количества алкоголя». В результате 29 июня 2022 года было возбуждено ещё одно уголовное дело, на этот раз — о приготовлении к теракту (ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ.На основании показаний сотрудников ДПС, 12 марта 2022 года, когда автомобиль Золотарёва остановили полицейские, что он якобы сказал им в пылу ссоры, что собирается вскрывать окна отделов полиции и ФСБ монтировкой и поджигать их с помощью бензина, при этом и бензин, и монтировка были обнаружены в его автомобиле, было возбуждено новое, уже третье, дело. По этому обвинению суд установил, что «Золотарёв с целью устрашения населения, дестабилизации деятельности правоохранительных органов Российской Федерации, оказания давления на органы власти, в том числе Президента Российской Федерации, для прекращения проведения специальной военной операции решил совершить в г. Комсомольске-на-Амуре Хабаровскою края террористический акт путём поджогов зданий правоохранительных органов. Реализуя задуманное, 12 марта 2022 года Золотарёв приискал орудия для поджога, а именно пять канистр различного объёма, три из которых наполнил автомобильным бензином, а также металлический лом для повреждения окон и с целью облегчения поджога зданий. Эти предметы Золотарёв разместил в автомобиле. Далее Золотарёв, находясь в состоянии алкогольного опьянения, для осуществления задуманного направился к местам расположения зданий УМВД России по г. Комсомольск-на-Амуре и УФСБ России по г. Комсомольск-на-Амуре. Совершить террористический акт Золотарёв не смог по независящим от него обстоятельствам, так как его деятельность была пресечена сотрудниками полиции, остановившими около 16 часов 12 марта 2022 года транспортное средство под управлением Золотарёва, в котором были обнаружены приисканные подсудимым орудия преступления». «Такое обвинение совершенно невообразимо, но абсолютно в духе нашего государства, — написал Золотарёв в письме «Медиазоне», категорически отрицая, что собирался использовать бензин и монтировку для поджогов. — Тем более это и физически невозможно, так как окна ФСБ и полиции зарешечены таким образом, что даже если разбить стекла, туда невозможно залить бензин». Дело вела следственная группа в составе следователей Александровой, Федотовой и старшего лейтенанта Меженского. Как следует из приговора, в судебном заседании подсудимый Золотарёв признал себя виновным в применении насилия к полицейским, но не в приготовлении к террористическому акту и в совершении террористического акта с причинением значительного ущерба. При этом он не отрицал факт умышленного поджога крыльца здания отдела вневедомственной охраны. Обвинение запрашивало для Владимира Золотарёва 17 лет лишения свободы, однако суд по совокупности вменённых деяний приговорил его к 18 годам. Приговор вынес 28 июля 2023 года 1-й Восточный окружной военный суд в составе председательствующего судьи Антона Григорьевича Антонова, федеральных судей Валерия Анатольевича Андрусова и Юрия Владимировича Уколова. Обвинение представлял прокурор отдела прокуратуры Хабаровского края Сергей Николаевич Сухонос. Основания признания политическим заключённым Относительно вменяемого Владимиру Золотарёву обвинения в приготовлении к террористическому акту (ч. 2 ст. 205 УК РФ)необходимо отметить следующее. 24 февраля 2022 года власти Российской Федерации осуществили полномасштабное вторжение вооружённых сил РФ на территорию суверенного государства — Украины. Военное вторжение сопровождалось многочисленными военными преступлениями российских военнослужащих. Тысячи несогласных с военными действиями россиян были привлечены к ответственности за участие в мирных антивоенных протестах. Любые попытки мирного протеста подавляются и преследуются, как и даже простое выражение антивоенной позиции в частных беседах и в сети Интернет. В том числе по этой причине после начала полномасштабной войны с Украиной в России прошла волна поджогов военкоматов и других административных зданий. По данным «Медиазоны», к 1 апреля 2023 года было зафиксировано не менее 94 таких нападений. Если в первое время такие деяния квалифицировались по более лёгким статьям: ст. 167 УК РФ («Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба»), ст. 213 УК РФ («Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, по мотивам политической ненависти»), то впоследствии правоохранительные органы сочли более перспективной для устрашения общества и подавления несогласных квалификацию поджогов как террористических актов, по ст. 205 УК РФ, позволяющей приговаривать протестующих к куда более длительным срокам лишения свободы. Мы полагаем, что подобные антивоенные поджоги не должны квалифицироваться как террористические акты. Такая квалификация политически мотивирована и напрямую связана с тем, что правительство России развязало агрессивную войну против Украины.​​Ст. 205 УК РФ имеет следующую диспозицию: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений». Это преступление предполагает прямой умысел, поэтому все признаки должны не просто иметь место объективно, но и охватываться умыслом обвиняемого. Таким образом, неотъемлемыми признаками, позволяющими квалифицировать действия именно как теракт, являются как наличие у поджигателя намерения устрашить население, так и объективно наступившие последствия: некие представители населения, устрашённые его действиями.В тексте приговора отсутствует указание на то, какие именно граждане были устрашены поджогом здания Росгвардии. Ни один из троих сотрудников, нёсших службу в здании в момент поджога (Кобзева, Киселёв и Галушко), не указал в судебном заседании, что испытал страх в результате действий Золотарёва. Кроме того, все они являются гражданскими служащими, а не представителями населения, каковые в судебном заседании опрошены не были. Таким образом, судом не был установлен факт устрашения населения как объективный признак преступления.Мы в принципе не видим оснований полагать, что поджог здания Росгвардии мог запугать население. Что касается мотива устрашения населения, то сам Золотарёв его категорически отрицает. Суд следующим образом указал в приговоре интерпретацию осуждённым своих мотивов: «Террористический акт не совершал, а во время нахождения под домашним арестом принял решение поджечь здание вневедомственной охраны, располагавшееся рядом с местом его проживания. Этим хотел “освободить свою совесть”, привлечь внимание людей и продемонстрировать людям свое несогласие со специальной военной операцией на Украине». Какие-либо указания на то, что Золотарёв в показаниях на стадии следствия говорил о своих планах кого-то напугать, «устрашить», в приговоре суда отсутствуют. Напротив, на допросах Золотарёв подчёркивал, что не хотел никому навредить: «Канистру я вылил перед зданием, в здание я не зашёл, потому что закрыто было, а если бы было открыто, я бы дальше [шлагбаума] не пошёл бы. Я же просто хочу показать, что я не согласен, а не чтобы кого-то убивать или ещё что-то. <…> Кого-то убить — это для меня катастрофа». Таким образом целью своего деяния он обозначает именно выражение позиции, а мотив устрашения или убийства отрицает. В такой ситуации, на наш взгляд, суду следовало выносить приговор с учётом требований ст. 14 УПК РФ, согласно положениям которой все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК, толкуются в его пользу, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Нам представляется, что именно таким предположением является вывод о том, что мотивом Золотарёва являлось устрашение населения. Мы полагаем, что действия Владимира Золотарёва не могут быть квалифицированы по ст. 205 УК РФ. Возможно, они могли бы быть квалифицированы по ст. 167 УК РФ — как умышленное уничтожение или повреждение имущества, причинившее значительный имущественный ущерб. Максимальное наказание по этой статье составляет 5 лет лишения свободы. Ещё бо́льшие сомнения вызывает обвинение Золотарёва в приготовлении к совершению терактов (ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ). Обвинение основывается на показаниях Золотарёва и наличии в его автомобиле монтировки и канистры с бензином. Большое количество автомобилистов имеют при себе запас бензина и монтировку, тем более отправляясь в долгую поездку — это не является основанием для привлечения их к уголовной ответственности за подготовку преступных деяний. «Бензин я приобрёл на заправке для того, чтобы уехать надолго в лес и пробыть там до тех пор, пока не закончится бензин. Бензин мне нужен был для заправки автомобиля. Монтировку я взял, чтобы срезать ветки с деревьев для костра, так как в данном магазине не было топора, плюс у меня уже имелся опыт монтировкой срубать ветки с деревьев, и это очень удобно», — цитирует «Медиазона» показания Золотарёва. По версии суда, в момент задержания экипажем ДПС подсудимый направлялся именно поджигать здания и сооружения, но «совершить террористический акт Золотарев не смог по независящим от него обстоятельствам, так как его деятельность была пресечена сотрудниками полиции, остановившими около 16 часов 12 марта 2022 года транспортное средство под управлением Золотарева, в котором были обнаружены приисканные подсудимым орудия преступления». Однако это утверждение выглядит крайне недостоверно, поскольку, если бы Золотарёв действительно выражал намерение совершить террористический акт и это намерение было бы воспринято как реальное, то уголовное дело по этой статье было бы возбуждено сразу после задержания, а не по прошествии нескольких месяцев. Как следует из приговора суда, осмотр канистр с бензином и монтировки был осуществлён 22 мая 2022 года, спустя больше двух месяцев после задержания, а экспертиза содержимого канистр проведена лишь 16 июня того же года. Из этого, на наш взгляд, следует, что ни сотрудники ДПС, ни следствие не расценили намерения Золотарёва как реальные. Этот эпизод, как сказано выше, был вменён Золотарёву последним. Кроме того, если рассматривать эмоциональные заявления Золотарёва сотрудникам ДПС как указывающие на намерение действительно совершить поджог, то совершенно непонятно, почему следствие и суд видят в них намерение совершить иные поджоги, а не совершённый в реальности 3 июня 2022 года поджог здания Росгвардии. В таком случае приготовление к поджогу является частью этого преступления, а не отдельным деянием. Привлечение к ответственности дважды за одно и то же деяние недопустимо. Кроме того, следует обратить внимание на то, что как действия Золотарёва в эпизоде поджога, совершённого 3 июня, невозможно квалифицировать по ст. 205 УК РФ, не приписывая ему безосновательно те мотивы и цели, которые он сам отрицает, то и подготовка к этому или аналогичным деяниям должна быть квалифицирована не как приготовление к теракту, а, возможно, лишь как приготовление к умышленному уничтожению имущества. В эпизоде о применении насилия к полицейскому (ч. 1 ст. 318 УК РФ) сомнения вызывает, с одной стороны, умысел Золотарева на применение насилия, так как «удар в область головы затылочной частью головы» сложно запланировать и осуществить намеренно. Представляется вполне правдоподобной версия Золотарёва о том, что он случайно откинулся назад в процессе задержания с применением физической силы и ударил полицейского затылком в нос неумышленно. Объективных доказательств применения Золотарёвым насилия к полицейским нет, как нет и оснований для безусловного доверия их показаниям. В любом случае, максимальное наказание за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК РФ, составляет 5 лет лишения свободы. Степень виновности Владимира Золотарёва в применении насилия к полицейским мог бы установить суд в независимом и объективном судебном процессе, однако даже сам факт объединения этого дела с делом о «покушении на террористический акт» вызывает сомнения в беспристрастности и объективности суда. «Информированный источник в силовых структурах», который процитировало РИА Новости, так прокомментировал 4 июня 2022 года совершенный Золотарёвым поджог: «Мужчина — ярый несистемный оппозиционер, противник власти». Именно в этом качестве Золотарёв и предстал перед судом, который ожидаемо вынес крайне суровый обвинительный приговор, направленный на устрашение других противников войны. При этом сам он так прокомментировал Медиазоне информацию источника РИА Новости: «Пожалуй, да, сейчас я такой человек. Считаю, что это единственная верная позиция для любого честного человека в этой стране». Исходя из вышеизложенного, мы считаем, что квалификация содеянного Владимиром Золотарёвым является неверной и необоснованной, а вынесенный ему приговор явно неадекватен содеянному и его общественной опасности. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу ликвидированного государством Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Владимира Золотарёва является политически мотивированным, направленным на устрашение общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Один из самых суровых приговоров для оппозиционеров и противников войны был вынесен ему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Владимира Золотарёва политическим заключённым, требует отмены приговора и пересмотра дела справедливым судом. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Адвокаты: Яков Пушкарев, Сергей Белаш, Сергей Пинчук и Виталий Тыхта. Публикации в СМИ Медиазона. «Как по-другому с вами разговаривать, с государством нашим любимым, я не знаю». Зачем таксист поджёг отдел Росгвардии в Комсомольске-на-АмуреДата обновления справки: 05.09.2023 г.