Артёму Асальхудину из Усть-Илимска предъявлены обвинения в нескольких преступлениях, включая публичное оправдание терроризма, государственную измену и подготовку к участию в террористической организации, что грозит ему пожизненным заключением. Он был арестован после того, как при обыске в его квартире был обнаружен каннабис; ему также предъявлено обвинение в мелком хулиганстве, предшествующее более тяжким обвинениям.

Асалхудин Артём Валерьевич родился 25 декабря 1983 года, гражданин России, житель Усть-Илимска Иркутской области, имеет высшее образование, женат, работал в центре социальной защиты. Обвиняется по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма, совершённое с использованием сети “Интернет”», до 7 лет лишения свободы), ст. 275 УК РФ («Государственная измена — оказание иной помощи иностранной организации и её представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации», до пожизненного лишения свободы), ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Приготовление к участию в деятельности террористической организации», до 20 лет лишения свободы), ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ («Приготовление к совершению диверсии», до 10 лет лишения свободы), ст. 281.2 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления диверсионной деятельности», до пожизненного лишения свободы) и ч. 1 ст. 228 УК РФ («Незаконное приобретение и хранение растений, содержащих психотропные вещества, без цели сбыта», до 3 лет лишения свободы), по совокупности вменяемых преступлений грозит пожизненное лишение свободы. Лишён свободы с 14 июня 2024 года. Полное описание 14 июня 2024 года сотрудники ФСБ провели обыск в квартире, где Артём Асалхудин проживал со своей матерью. При этом в квартире был обнаружен «пакет с веществом наркотического содержания» весом 11,006 грамма: как следует из материалов дела, Асалхудин выращивал дома коноплю для личного употребления. По этому факту сотрудники ФСБ вызвали сотрудников полиции, которые задокументировали изъятие пакетика. По всей видимости, сразу после обыска Артём был задержан, однако сначала его задержание было оформлено с помощью обвинения в совершении административного правонарушения. 17 июня 2024 года судья Усть-Илимского городского суда Яковенко Екатерина Анатольевна рассмотрела материалы о совершении Артёмом Асалхудиным административного правонарушения по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство»). Как следовало из материалов, мужчина был задержан 15 июня за то, что около шести часов вечера, находясь возле детской площадки, «нарушил общественный порядок, а именно допустив явное неуважение к обществу, пренебрегая нормами и правилами поведения в общественных местах в присутствии посторонних лиц выражался грубой нецензурной бранью, приставал к гражданам, вёл себя агрессивно, а также справлял естественную нужду в общественном месте в присутствии граждан, игнорируя тем самым правила приличия и благопристойности, совершив действия, оскорбительные по отношению к гражданам, находящимся в районе указанной спортивной площадки». При составлении материалов Асалхудин указывал, что нужду не справлял, однако в суде вину признал полностью, указал, что «находился в состоянии стресса на спортивной площадке, напротив ДК “Дружба”, справлял нужду на углу здания спортивного катка, при этом думал, что рядом никого нет. Мимо проходящие граждане сделали ему замечание, на которое он ответил нецензурными словами, потому что был в гневе от происходящего. Проходящие мужчины его сфотографировали и задержали». Мужчине было назначено наказание в виде 12 суток административного ареста. 28 июня 2024 года против Артёма Асалхудина было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ об оправдании терроризма и было оформлено его задержание. По версии обвинения, 27 сентября 2022 года, почти за два года до возбуждения дела, Асалхудин в Telegram-канале НЕВЗОРОВ под видео о стрельбе Руслана Зинина в военкома Усть-Илимска оставил следующий комментарий: «Будь как Руслан Зинин, мочи военкома, спасай людей от моГилизации». В настоящий момент комментарии под постами в этом Telegram-канале отключены. Следствие сочло, что этот комментарий оправдывает «терроризм, а именно действия Зинина Р.А., совершившего 26.09.2022 в военном комиссариате г. Усть-Илимска и Усть-Илимского района Иркутской области террористический акт».  Впоследствии в деле Асалхудина появились новые обвинения. В материалах дела утверждается, что в начале октября 2022 года мужчина, «имеющий негативное отношение к действующей власти в Российской Федерации, являющийся противником проведения Российской Федерацией специальной военной операции на территории Украины», получил в чат-боте Легиона «Свобода России» анкету на вступление, установил контакт с его представителями и сообщил о своём желании в него вступить и участвовать в его деятельности, в том числе приехать для этого на территорию Украины, а в июне 2023 года заполнил анкету и отправил на адрес Легиона. Летом 2023 года Асалхудин получил от Легиона задание, которое, по утверждению обвинения, было условием его вступления в организацию. Исполняя это задание, в неустановленное точно время тем же летом, он, «используя аэрозольную краску белого и синего цветов, нанёс на стену жилого дома агитационную символику террористической организации “Легион Свобода России”», после чего отправил своему интернет-собеседнику фотографии. Также в неустановленное следствием время в период с 6 июня 2023 года по 14 июня 2024 года Асалхудин, по версии обвинения, получил очередное задание — поджечь релейный шкаф на железной дороге. Для осуществления поджога мужчина посмотрел пять 30-секундных роликов на Youtube о других поджогах шкафов, размещённых на Telegram-канале «Роспартизан» и иных. Тем самым, по версии обвинения, Артём Асалхудин «прошёл обучение и приобрёл соответствующие знания в целях совершения поджога объекта транспортной инфраструктуры». Кроме того, он «произвёл разведку местности» и купил на автозаправочной станции бензин. Довести план до конца он не успел, так как был задержан. Все эти его действия в совокупности были квалифицированы следствием как приготовление к участию в деятельности террористической организации — Легиона «Свобода России» по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ. Эти же действия были квалифицированы по ст. 275 УК РФ о государственной измене в форме оказания иной помощи иностранной организации и её представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Просмотр видеороликов был дополнительно квалифицирован по ст. 281.2 УК РФ как прохождение обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях совершения преступлений, предусмотренных ст. 281 УК РФ («Диверсия»), в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков при изучении способов совершения преступлений. Покупка горючего вещества, «изучение способов совершения диверсии», «разведка на месте совершения преступления» были сочтены обвинением «созданием всех условий для совершения преступления — диверсии», этот комплекс действий был квалифицирован как приготовление к диверсии, по ч. 1 ст. 30, ст. 281 УК РФ. Выращивание и хранение дома конопли для личного потребления без цели сбыта было квалифицировано по ч. 1 ст. 228 УК РФ. Дело против Артёма Асалхудина возбудил следователь следственного отдела УФСБ России по Иркутской области старший лейтенант юстиции Домнин А. С. Обвинительное заключение составил следователь следственного отдела УФСБ России по Иркутской области лейтенант юстиции Козырев В. А., согласовал — руководитель СО, начальник следственного отдела УФСБ России по Иркутской области подполковник юстиции Шумкин Е. А. Дело поступило во 2-й Восточный окружной военный суд 17 сентября 2025 года и находится в производстве федерального судьи Подоляка Кирилла Ивановича, который рассматривает его единолично. Защиту Артёма Асалхудина в суде осуществляет адвокат Чернова Ольга Сергеевна. 11 июля 2024 года Артём Асалхудин внесён в список экстремистов и террористов с отметкой о принадлежности к терроризму. Основания признания политзаключённым Контекст уголовного преследования Контекстом вменённых Артёму Асалхудину действий является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. При этом, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет в случае противоречия с национальным правом. Это означает, что и с точки зрения российского права участие в защите Украины от агрессии является правомерным и ненаказуемым действием.  С момента начала полномасштабной войны наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.  2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 20 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37. При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».Аналогичным образом резко ужесточилось применение антитеррористического и антиэкстремистского законодательства. В последние годы российская власть всё чаще использует ложные, политически мотивированные обвинения в совершении преступлений террористической направленности. Злоупотребление такими обвинениями вышло на новый уровень с началом полномасштабного вторжения в Украину. По данным «Первого отдела», в 2025 году зафиксирован исторический максимум приговоров по террористическим статьям (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205 УК РФ). За первые шесть месяцев 2025 года военные суды вынесли по ним как минимум 597 приговоров. Фигурантами дел стали 659 человек.  Всё чаще обвинения в госизмене или шпионаже и обвинения террористической направленности предъявляются в рамках одного уголовного дела. В 2025 году число таких случаев выросло почти в полтора раза по сравнению с предыдущим годом. Обвинение по террористическим статьям ведёт к передаче дел в военные суды, увеличению сроков наказания до 25–30 лет, а также к дополнительным ограничениям — в их числе включение в реестр Росфинмониторинга. ​​Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ, ведущей дела по обвинению госизмене и шпионаже, — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения передаются в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и контроль условий содержания обвиняемых по делам о «государственной безопасности». Столь резкое расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене, а также резкий рост количества уголовных дел по «террористическим» составам преступлений сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм, в том числе в деле Асалхудина. Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ Асалхудин обвиняется в оправдании терроризма за опубликованный 27 сентября 2022 года комментарий: «Будь как Руслан Зинин, мочи военкома, спасай людей от моГилизации». Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»). Контекстом этого комментария является объявленная Указом президента РФ от 21 сентября 2022 года принудительная мобилизация. 26 сентября 2022 в городе Усть-Илимске 25-летний местный житель пришёл в военкомат и трижды выстрелил из обреза в военкома Александра Елисеева, который выступал перед призывниками. После этого молодой человек разлил горючую жидкость в актовом зале военкомата и поджёг её. Его признали виновным в теракте и приговорили к 19 годам колонии. Сам Зинин говорил, что своими действиями пытался спасти от мобилизации своего брата.Впоследствии комментарии пользователей по поводу поступка Зинина стали одним из типовых оснований для возбуждения уголовных дел по статье об оправдании терроризма — наряду с одобрением атак на Крымский мост, самоподрыва Михаила Жлобицкого у здания УФСБ в 2018 году, подрывом Z-военкора Владлена Татарского Дарьей Треповой, деятельности Легиона «Свобода России» и РДК и некоторыми другими. Силовики специально просматривают чаты и страницы в Интернете в поисках подобных высказываний, авторами которых могут являться люди антивоенных и оппозиционных взглядов. Так, 8 мая 2024 года за якобы оправдание в комментарии действий Зинина, был приговорён к 2 годам 6 месяцам лишения свободы журналист из Биробиджана Сергей Корнилевский. 30 июня 2025 года по обвинению, включающему в том числе комментарий про действия Зинина, был приговорён к 6 годам лишения свободы инженер из Иркутской области Сергей Бакшеев. 13 ноября 2025 года к 6 годам лишения свободы был приговорён за аналогичное деяние житель Свердловской области Павел Яковлев. Наш проект признаёт Корнилевского, Бакшеева и Яковлева политзаключёнными.  Чаще всего комментарии оставлялись пользователями под новостью о стрельбе в военкома в день появления этой новости, 26 сентября 2025 года, или, как и в случае с Асалхудиным, на следующий день. На момент оставления комментария пользователи не могли знать о последующей квалификации действий Зинина как теракта. Изначально Зинину предъявили обвинение по ст. 317 («Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа») и ст. 222 («Незаконная перевозка оружия») УК РФ. Приговор Зинину был вынесен 19 января 2024 года, при этом даже в Перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга Руслан Зинин также был внесён лишь 26 октября 2023 года, существенно позднее написания комментария Асалхудиным. Таким образом, у комментаторов новости не мог присутствовать умысел на оправдание именно терроризма. Подобные комментарии могут вызывать моральное порицание, но не могут служить основанием для уголовного преследования.Отметим, что ст. 205.2 УК РФ часто используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудила ли такая публикация кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя именно это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям.  Мы выступаем против расширительного толкования понятия «оправдание терроризма» и искусственной криминализации действий в том числе и Артёма Асалхудина. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно также даёт возможность её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.  Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе, в 2022 году было возбуждено 105 политически мотивированных дел по этой статье, в 2023 — 164, в 2024 — 287, в 2025 году — 286, при этом данные за 2025 год ещё неполные, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 75 таких дел. Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России. Как правило, в основу обвинительных приговоров по этой категории дел кладутся заключения экспертиз, проведённых «специалистами» профильных экспертных институтов ФСБ, домысливающих недостающее под нужды обвинения, а заключения независимых экспертов игнорируются. Кроме того, периодически в таких уголовных делах появляются свидетели из числа пользователей Интернета, которые совершенно «случайно» и «не согласованно» друг с другом прочитали комментарий, иногда оставленный за несколько лет до этого, и испытали негодование по его поводу.  Такой свидетель есть и в деле Артёма Асалхудина — это Читаев А. С. Он обнаружил комментарии мужчины в группе НЕВЗОРОВ уже после ареста Асалхудина, в июле и августе 2024 года, и сделал вывод, что Асалхудин одобряет поступок Зинина, при этом допрошен свидетель Читаев был лишь в мае 2025 года, что позволяет предположить, что прочёл он комментарий и сделал вывод по просьбе обвинения.  Отметим, что преступление по ст. 205.2 УК РФ считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору». Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр. Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:  «При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план. С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие». Социальным и политическим контекстом высказываний Асалхудина стала развязанная Россией агрессивная война против Украины, поляризовавшая российское общество, вызвавшая гнев и возмущение у одной его части и ура-патриотизм и шпиономанию у другой. При этом общественные активисты и критики власти были и остаются лишены возможности открытой дискуссии с представителями власти и выражения своей позиции через федеральные СМИ. Мы полагаем, что именно контекст подавления общественной дискуссии и очевидная невозможность донести своё несогласие до власти спровоцировали резкий и эмоциональный тон комментария Асалхудина.  В то же время, общественный статус Асалхудина не даёт оснований полагать, что оставленные им комментарии получили широкое распространение или даже что он на это рассчитывал. Судя по материалам дела, прошлое Асалхудина не даёт оснований полагать, что он имел склонность к экстремистской, террористической и другой насильственной деятельности и мог являться авторитетом для лиц, склонных к подобному. Кроме того, мы считаем, что подобные эмоциональные реплики-комментарии, являющиеся по сути «лайками» и существующие лишь в контексте публикаций, под которыми они размещены, в принципе не могут побудить кого-либо к каким-либо реальным общественно-опасным действиям — вероятность реализации такого рода «призывов» крайне мала. Об этом косвенно свидетельствует и то, что с момента написания Асахулдиным комментария о новых случаях нападений на военкомов не сообщалось. Как уже было сказано выше, с точки зрения Рабатского плана важно также оценить, входило ли в намерения автора высказываний спровоцировать расправу над лицами, которых он упоминал в своих высказываниях, или эти высказывания носили риторический, абстрактный характер.  Анализируя с этой точки зрения комментарий Асалхудиным, мы полагаем, что он носит эмоциональный характер: целью молодого человека было выражение своего крайне негативного отношения к мобилизации. При этом стоит отметить, что в целом с начала полномасштабной войны риторика противоборствующих сторон закономерно радикализировалась. Можно вспомнить хотя бы некоторые высказывания пропагандистов, сделанные примерно в то же время и ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), обещавших, что «всех победим, всех убьём, всех, кого надо, ограбим» (военный Z-блогер Владлен Татарский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Асалхудина, его преследование носит очевидно избирательный характер. Обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ Артёму Асалхудину вменяется приготовление к участию в деятельности Легиона «Свобода России». Это обвинение основывается на признании этого воинского подразделения террористической организацией в России. Соответствующее решение вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение необоснованным и незаконным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям. Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками: Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц. Быть рассчитанным на неоднократное применение. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений. Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, которая вменяется Асалхудину. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом. Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года. Обосновывая своё решение, судья Верховного Суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей». В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает как достоверную информацию о возбуждении следственными органами не менее 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 УК РФ («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 УК РФ («Госизмена»).  Среди прочих в решении Верховного Суда упоминается дело Константина Середы, приговорённого по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») к 4 годам колонии, дело антифашиста и спортивного инструктора Савелия Фролова и водителя Сергея Борисова, приговорённых по той же статье к 6 годам колонии, Евгения Никифорова, получившего по ней 6 лет 6 месяцев, а также Данила Бердюгина — помимо ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ ему была вменена ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ («Покушение на незаконное пересечение границы»), а срок наказания составил 6 лет. Наш проект признал Середу, Фролова, Борисова, Никифорова и Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по статье о госизмене в отношении Евграфова П. Н., Ложкина А. П., Аринушкина М. Д. и Глухова Н. В. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам.В любом случае преступления, предусмотренные ст. 275 УК РФ и ст. 322 УК РФ, не входят в приведённый выше список преступлений, причастность к которым даёт формальное основание для признания организации террористической.Также в решении упоминаются дела, возбуждённые в различных регионах РФ против граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (дела Басырова А. А., Улукшонова С. С., Белоусова К. А., Темирханова М. В., Скакалина А. А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г. С., Охлопкова Н. С., Евграфова П. Н., Титаренко Н. Р., Колина С. И.) — эти дела были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). По состоянию на март 2026 года наш Проект из всех перечисленных изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко, Сергея Колина, Михаила Сбеглова, Артёма Скакалина и Артёма Басырова. Белоусова, Скакалина и Сбеглова, которые якобы хотели вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении к участию в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”», наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Это же относится и к Артёму Басырову, который незадолго до окончания срока отбывания наказания по этому обвинению был осуждён ещё по нескольким статьям УК РФ. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах.Однако, безотносительно к конкретным обстоятельствам указанных дел, обвинения по ч. 2 ст. 208 УК РФ («Участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») в связи с участием или намерением участвовать в Легионе «Свобода России» неправомерны, поскольку это подразделение не является вооружённым формированием, не предусмотренным законодательством Украины.Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ. Таким образом, список лиц, на уголовных делах по ст. 275 УК РФ и 208 УК РФ в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, в реальности не даёт оснований для подобного вывода. Как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно, решение Верховного суда РФ не ссылается на такие уголовные дела.Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”».Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией является незаконным и необоснованным.Контекстом деятельности Легиона «Свобода России» является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.В случае, если бы представитель Легиона был взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга. Как подчёркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами». Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.При этом в материалах ряда последующих уголовных дел имеются сведения о заочном вступлении в Легион «Свобода России» граждан РФ, находившихся на территории России. Мы уверены, что даже если в каких-то из этих случаев действия обвиняемых и могут рассматриваться в качестве декларации вступления в некое объединение, речь не идёт о подразделении ВСУ, которое фактически и было объявлено террористической организацией Верховным судом России. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. При этом даже если какие-то лица присоединялись к структурам, аффилированным с Легионом «Свобода России», в силу незаконности и необоснованности этого решения ВС РФ их действия не могут рассматриваться как участие в деятельности террористической организации в смысле ст. 205.5 УК РФ. В связи со всем вышеизложенным, мы полагаем преследование Артёма Асалхудина по этой статье незаконным и необоснованным. Обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ Артём Асалхудин был обвинён в приготовлении к диверсии — в намерении поджечь релейный шкаф на железнодорожном перегоне. На наш взгляд, огромные сроки лишения свободы, к которым суды приговаривают за поджоги релейных шкафов, неадекватны их реальной общественной опасности. У нас нет информации о том, что в связи с ними гибли люди, причинялся значительный имущественный ущерб или наступали иные тяжкие последствия. Кроме того, здравый смысл подсказывает, что выход из строя оборудования одного релейного шкафа, который всегда может произойти в силу естественных причин: поломки, износа оборудования, обесточивания, обрыва связи, не должен и не может иметь столь тяжких последствий, как сход поездов с рельс и человеческие жертвы. Источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях таких поджогов. По его словам, релейный шкаф — это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги: «Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне».В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор — тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь… На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток — в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции». Аналогичным образом бывший машинист в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному». Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов. Разумеется, мы не одобряем подобных действий, по каким бы мотивам они ни совершались, однако несоразмерность наказаний, назначаемых за поджоги шкафов, очевидна. При этом следует отметить, что Артёму Асалхудину было вменено намерение совершить «поджог или иные действия, направленные на разрушение или повреждение объекта транспортной инфраструктуры в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации». Цель является, таким образом, обязательным признаком этого состава преступления.  В Указе Путина «О стратегии национальной безопасности» указывается, что целями обеспечения экономической безопасности Российской Федерации являются укрепление экономического суверенитета страны, повышение конкурентоспособности российской экономики и её устойчивости к воздействию внешних и внутренних угроз, создание условий для экономического роста Российской Федерации, темпы которого будут выше мировых. Другой целью, согласно диспозиции статьи о диверсии, может являться «подрыв обороноспособности Российской Федерации». В Федеральном законе РФ от 31.05.1996 N 61-ФЗ «Об обороне» в редакции от 26.12.2024) под обороной понимается «система политических, экономических, военных, социальных, правовых и иных мер по подготовке к вооружённой защите и вооружённая защита Российской Федерации, целостности и неприкосновенности её территории». Как уже указывалось выше, в российско-украинской войне Россия является не обороняющейся стороной, а стороной-агрессором, напавшей на соседнее независимое государство. Мы считаем, что умысел Артёма Асалхудина, если вменяемые действия имели место, был направлен именно на подрыв наступательного потенциала РФ на чужой территории, а не на подрыв её обороноспособности, поскольку на Россию в настоящее время и на момент совершения деяний, инкриминированных Асалхудину, никто не нападал. На такой мотив указывает в материалах дела само обвинение, отмечая, что Асалхудин «являлся активным противником проводимой Вооружёнными Силами Российской Федерации на территории Украины специальной военной операции». Цель подрыва экономической безопасности если и интересовала его, то лишь из тех же соображений неприятия вооружённой агрессии против Украины. Как следует из материалов дела, после своего задержания Артём Асалхудин дал показания о том, что, «кроме цели выполнения задания террористической организации Легион “Свобода России”, его личной целью в поджоге релейного шкафа являлось желание нанести экономический ущерб РЖД и подорвать обороноспособность страны путём срыва поставок гуманитарной помощи для участников СВО, так как он против войны, а смотря новостные каналы он знал о том, что эта помощь доставляется, в том числе железнодорожным транспортом». У нас нет никаких сомнений в том, что в текст показаний попала та формулировка, которая удобна следствию для вменения обвиняемому соответствующего состава преступления, но даже и она свидетельствует о том, что при этом Асалхудин не являлся сторонником разрушения обороноспособности РФ и вторжения противника на её территорию. Обвинение необоснованно и предвзято уравнивает сохранение обороноспособности государства и его наступательные возможности в агрессивной войне, в то время как выше мы указывали на то, что они не тождественны, а, напротив, противоречат друг другу. Помимо того, представляется странным, что обороноспособность, либо наступательный потенциал страны зависят от «гуманитарной помощи», доставляемой железнодорожным транспортом. Несоответствие целей Асалхудина формулировкам состава преступления ставит под сомнение возможность вменения ему статьи о потенциальной диверсии, поскольку это преступление может быть совершено только с прямым умыслом.Отметим также, что вовсе не якобы планируемые Асалхудиным действия, а экономические санкции, введённые международным сообществом в ответ на российскую агрессию против Украины, а также рост военных расходов и сопутствующие экономические проблемы и снижают качество и уровень жизни граждан России, и ставят под угрозу и стабильность российской экономики, и экономический рост РФ, и её обороноспособность. В то же время мы полагаем, что обвинением в принципе не подтверждён факт приготовления Асалхудина к совершению предполагаемой диверсии. Как следует из материалов дела, с момента получения мужчиной «задания» поджечь релейный шкаф до момента его задержания прошло более года. Когда он купил бензин, следствие установить не сумело. В течение всего этого времени он не предпринял никаких попыток устроить диверсию, а лишь просмотрел видеоролики с поджогами. По имеющейся у нас информации, после получения «второго задания» Асалхудин решил не продолжать общение с собеседником, представлявшимся участником Легиона, и внёс его в «чёрный список», полагая, что таким образом добровольно отказался от совершения преступления, при этом поджигать релейный шкаф мужчина не собирался. В доступных нам материалах дела отсутствуют доказательства такого намерения, за исключением признательных показаний самого Асалхудина, данных непосредственно после задержания. Имеющиеся у следствия обрывки переписки Асалхудина с Легионом датированы летом 2023 года, последнее сообщение о готовности взаимодействовать отправлено мужчиной 8 июня. 4 апреля следующего, 2024 года, его собеседник вновь напоминает о себе, призывая к взаимодействию, однако Артём Асалхудин больше не отвечает. Отсутствие последующей переписки на протяжении года следствие обосновывает тем, что Асалхудин удалил её в целях конспирации, а сам обвиняемый — тем, что решил не поджигать шкаф и прервать общение. В такой ситуации мы полагаем, что суд должен толковать имеющиеся разногласия в пользу подсудимого.  Аналогичным образом обвинение использует против Асалхудина и иные обстоятельства дела. Так, его походы на местное кладбище следствие интерпретирует как разведку места предполагаемого преступления, в то время как иного пути к кладбищу в населённом пункте просто нет. При таких обстоятельствах мы считаем вину Асалхудина в приготовлении к совершению диверсии недоказанной. Мы не доверяем процитированным в материалах дела показаниям Аслахудина о том, что «выполнить задание по поджогу релейного шкафа он планировал уже в конце июня 2024 года, но у него не получилось в связи с тем, что его действия были пресечены сотрудниками ФСБ России» как противоречащим здравому смыслу и собственной позиции обвиняемого. Как правило, признательные показания, в особенности, непосредственно после задержания, следствие получает от деморализованного обвиняемого путём угроз, шантажа, обещаний более мягкого наказания, а иногда — и физического насилия. Обвинение по ст. 281.2 УК РФ Артём Асалхудин обвиняется в том, что, согласно материалам дела, на протяжении года он посмотрел «обучающие ролики», среди которых: «Телеграмм-канал “Роспартизан” сообщает об успешном поджоге ролейных шкафов в Энгельсе», «В Смоленской области сожгли релейный шкаф», «Участник АТЕШ сжёг релейный шкаф под Ростовом-на-Дону», «В Смоленской области партизаны уничтожили системы ПВО», «Уничтожение трансформаторной подстанции г. Тюмень». Диспозиция статьи, вменённой Артёму Асалхудину, звучит следующим образом: «прохождение лицом обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях осуществления диверсионной деятельности либо совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 281 УК РФ, в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке, при изучении способов совершения указанных преступлений, правил обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих». Как сказано выше, мы оспариваем как квалификацию поджога, который якобы собирался совершить Артём Асалхудин, как диверсии, так и сам факт наличия у него такого намерения. Соответственно, мы не считаем, что «пройденная» им «подготовка» к нему может квалифицироваться как подготовка к диверсии.Но даже безотносительно к нашему несогласию с этими обстоятельствами, неверной представляется оценка его действий именно как «прохождения обучения». Во-первых, прохождение обучения, на наш взгляд предполагает субъекта обучения, обучающего, и хотя бы минимальную институализацию процесса. Просмотр видеороликов о поджогах релейных шкафов у себя дома к таковому обучению отнести невозможно, а сами эти ролики не являются никакими «обучающими материалами», поскольку созданы в пропагандистских, а не учебных целях. Во-вторых, нам представляется неверным искусственное выделение обучения из собственно подготовки к деянию, квалифицированному как приготовление к диверсии. При признании преступления оконченным подготовка к нему (такая как тестирование, тренировки, приобретение орудий для поджога, изучение сайтов в Интернете) должна охватываться составом этого преступления, а не создавать отдельный состав. Тем не менее, в правоприменении по преступлениям о действиях террористической направленности сложилась парадоксальная ситуация, при которой приготовление к совершению деяния (в форме самообучения каким-либо навыкам) может наказываться строже, чем само деяние. Так, Артём Асалхудин за приготовление к диверсии может быть приговорён к 10 годам лишения свободы, а за прохождение обучения в целях совершения диверсии — к пожизненному заключению. Это является явным нарушением принципа справедливости и соразмерности наказания, закреплённого ст. 6 УК РФ. Мы полагаем, что квалификация по ст. 281.2 УК РФ неприменима к Асалхудину: его действия по подготовке к поджогу шкафа в случае, если у него действительно было такое намерение, являлись неотъемлемой частью самого деяния и не должны наказываться по отдельной статье, поскольку фактически это является формой повторного наказания за совершение одних и тех же деяний.  Обвинение по ст. 275 УК РФ Артёму Асалхудину вменена, кроме того, статья о государственной измене в форме оказания иной помощи представителям иностранной организации (Легиона «Свобода России») в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Эта статья вменена за те же самые деяния, что и ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Приготовление к участию в деятельности террористической организации»), ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 281 УК РФ («Приготовление к совершению диверсии») и ст. 281.2 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления диверсионной деятельности») — а именно переписку с предполагаемым представителем Легиона «Свобода России», отправку ему анкеты, нанесение по его указанию символики на стену жилого дома, просмотр коротких роликов о поджогах релейных шкафов, «разведку местности» и покупку бензина.На наш взгляд, даже если исходить из того, что эти действия несут общественную опасность и наказуемы, такая двойная квалификация является излишней, а ст. 275 УК РФ инкриминируется мужчине без достаточных на то оснований. Такое обвинение в особо тяжком преступлении за очевидно незначительные, а частично и неоконченные деяния (имеющие незначительную общественную опасность или не имеющие её вовсе) представляет собой неоправданно широкую интерпретацию понятия «госизмена». К такой интерпретации, очевидно, располагает такой состав этой статьи, как крайне неопределённая «иная помощь»: фактически подобной помощью могут быть объявлены любые действия человека, хоть как-то взаимодействовавшего с иностранной организацией — по сути, единственным обязательным признаком состава этого преступления является то, что деятельность, в которой оказывается помощь, должна быть направлена против безопасности Российской Федерации. Мы считаем, что этому признаку деяния Асалхудина не соответствуют. На наш взгляд, очевидно и несомненно, что помощь Украине в отражении агрессии со стороны России не направлены против безопасности Российской Федерации. Это следует даже из содержания норм российского права. Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии». Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не финансирующих ВСУ граждан) практически всем  перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.  Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.  Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России. Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.  Исходя из вышеизложенного, мы полагаем, что инкриминируемое следствием оказание Асалхудиным помощи «иностранной организации» было куда в меньшей степени направлено на угрозу интересам России, чем развязанная ею война. Мы не согласны с выводом обвинения о том, что его умысел был направлен на причинение ущерба безопасности России. Им двигали не корыстные интересы, а его неприятие российской агрессии. Это следует из его показаний, которые цитируются в обвинительном заключении, — в них он говорит, что Россия «выступает агрессором на мировой арене, действующая власть, в том числе в лице Президента Российской Федерации Путина В.В., заставляет страдать невинных людей». Об идейном характере действий Асалхудина также косвенно свидетельствует и то, что ранее он неоднократно принимал участие в митингах в поддержку Алексея Навального.  Антивоенная позиция существенно снижает, на наш взгляд, общественную опасность совершённого деяния, даже если бы такая опасность существовала. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций. В такой ситуации люди ищут скрытые формы противодействия режиму и оказания посильной помощи Украине, и мотив их преследования за это в любом случае является политическим. Обвинение по ч. 1 ст. 228 УК РФ Артём Асалхудин обвиняется, помимо всего прочего, в незаконном хранении без цели сбыта наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов — видимо, марихуаны, которые, согласно его собственным показаниям и показаниям свидетельницы, выращивал у себя дома. Максимальный срок лишения свободы по ч. 1 ст. 228 УК РФ составляет 3 года лишения свободы, однако многие дела по этой статье заканчиваются штрафом. Санкция этой статьи предусматривает и обязательные работы, и ограничение свободы. В любом случае нам представляется, что содеянное Асалхудиным, не распространявшим наркотики, а хранившего их для личного употребления, не несёт большой общественной опасности. С учётом того, что мужчина уже полтора года находится под стражей, мы полагаем, что свою вину в части деяний, связанных с наркосодержащими растениями, он в полной мере искупил. Иные обстоятельства дела Ещё одним косвенным доказательством фабрикации дела является административный арест, предшествовавший задержанию Асалхудинова по уголовному делу. Такая практика, в случае применения нескольких арестов подряд, получила название «карусельных арестов»; она используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у «карусели» арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов. Известны случаи применения «карусельных арестов» во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и провёл там суммарно более 170 дней.  Это только единичные примеры из практики, которая получает всё более широкое распространение. Безусловно, мы критически относимся к доказательствам, полученным с помощью серии «карусельных арестов». В случае Асалхудина был применён один арест, но ситуация с его задержанием выглядит ещё более странно. Как следует из материалов уголовного дела, 14 июня 2023 года в квартире, где проживал мужчина, было проведено оперативно-розыскное мероприятие «обследование помещений», в результате которого были изъяты свёрток с коноплёй, телефон Асалхудина и бутылка объёмом 1,5 литра с надписью «Святой источник», в которой находился бензин. Судя по показаниям сотрудницы полиции, которой передали дело о наркотиках, осмотр проводился сотрудниками ФСБ. Можно предположить, что по итогам мероприятия мужчина был задержан. Однако уже 15 июня в шесть часов вечера он «хулиганит» на улице, а через день — оказывается по постановлению судьи в спецприёмнике. После этого против него возбуждают дело, но изначально — не в связи с обнаруженными в доме предметами, а по статье о публичных призывах к терроризму. Можно с большой долей вероятности предположить, что время, дополнительно полученное таким образом, силовики использовали для фабрикации доказательств его виновности. Помимо того, действия, осуществлённые в квартире, где проживал Асалхудин, тоже вполне могут быть признаны незаконными. Фактически там с нарушением требований ст. 182 УПК РФ был проведён обыск, который ФСБ процессуально оформила как «Обследование помещений». Силовики часто прибегают к этой уловке, в т ч. потому, что в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» (ОРД) в отличие от ч. 11 ст. 182 УПК РФ («Основания и порядок производства обыска») не указано, что при их проведении вправе присутствовать защитник и адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Это нередко делается для того, чтобы силовики с меньшим риском могли подбросить необходимые для обвинения предметы, ведь опытные адвокаты могут помешать этому (см. дело ингушского журналиста Рашида Майсигова). При проведении ОРМ силовики утверждают, что граждане в этом случае не имеют права на участие адвоката. Однако, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 27 июня 2000 года, Конституция РФ, закрепляя право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым. Поэтому данное конституционное право возникает у человека с того момента, когда ограничение его прав становится реальным. В силу этой правовой позиции, право на помощь адвоката гарантируется любому лицу, в отношении которого осуществляется деятельность, направленная на выявление фактов и обстоятельств, уличающих его в подготовке или совершении преступления. Таким образом, человеку, в отношении которого проводятся ОРМ в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться помощью адвоката, если таковая, как это следует из Определения Конституционного Суда от 14 июля 1998 года, не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, требований оперативности и конспиративности. Кроме того, Федеральный закон об ОРД, по сравнению с УПК РФ, содержит существенно более низкий уровень процессуальных гарантий для лиц, фактически являющихся подозреваемыми в совершении преступлений. К примеру, по своему содержанию ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений…» имеет сходство с осмотром жилища, который в соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ проводится только с согласия проживающих в нём лиц или на основании судебного решения, если проживающие в жилище лица возражают против такого осмотра. Обследование жилища граждан ограничивает конституционное право человека на его неприкосновенность (ст. 25 Конституции РФ). Такое обследование, предусмотренное п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона об ОРД проводится для решения задач, предусмотренных ст. 2 этого закона. К ним относятся, в частности «выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших». Как указал Верховный суд РФ в Определении от 09.01.2013 года по уголовному делу №45-О12-77 по смыслу этих норм в их взаимосвязи со ст. 9 Федерального закона об ОРД «Обследование помещений» проводится негласно. В силу своего тайного характера, оно проводится на основании судебного решения и без участия лица, чьё право на неприкосновенность жилья ограничено. Вместе с тем, оперативные подразделения МВД и ФСБ РФ повсеместно используют проведение гласного (открытого) обследования жилища граждан. На практике оно часто осуществляется в принудительном порядке без согласия граждан — владельцев жилища.  При проведении гласного обследования (осмотра и изучения) жилища не допускается фактическое проведение обыска, т.е. осуществление каких-либо принудительных, вопреки согласию владельцев, действий по отысканию и изъятию предметов и документов.  Дело Артёма Асалхудина рассматривает судья Второго восточного окружного военного суда Подоляк Кирилл Иванович, который уже был причастен к другим политически мотивированным делам. 22 мая 2024 года этот судья приговорил к 13 годам лишения свободы 20-летнего студента из города Тулун Владимира Бельковича, обвинённого в государственной измене, приготовлению к участию в деятельности «террористической» организации (также, как в случае Асалхудина, Легиона «Свобода России») и склонению к террористической деятельности иного лица. 29 января 2025 года этот же судья приговорил 23-летнего Дмитрия Михеева из Ангарска к 18 годам колонии строгого режима по обвинению в обучении терроризму, теракте и госизмене за поджог военкомата и перевод менее 3 тысяч рублей ВСУ. В практике судьи Подоляка есть эпизод, когда он попытался вынести относительно гуманный приговор по политически мотивированному делу: 20 мая 2025 года он приговорил ещё одного жителя Ангарска, Константина Шуханова, по статьям о публичных экстремистских и террористических призывах в Интернете лишь к 1 году 6 месяцам лишения свободы. Этот приговор был отменён в апелляционной инстанции как чрезмерно мягкий, и Шуханов был приговорён к 7 годам 6 месяцам лишения свободы. Мы признаём Бельковича, Михеева и Шуханова политическими заключёнными. В целом следует отметить, что в последнее время при попадании в поле зрения антивоенно или оппозиционно настроенного лица силовики не ограничиваются вменением ему какого-то одного состава преступления. Всё чаще в делах обвиняемых на протяжении предварительного расследования появляются четыре, а то и шесть разных статей УК РФ. Видимо, это диктуется не только стремлением устрашить всех несогласных, но и желанием различных силовых ведомств улучшить свои рабочие показатели без дополнительных трудозатрат. Подобная практика влечёт за собой огромные сроки лишения свободы для людей, на самом деле ничего преступного не совершивших.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Артёма Асалхудина является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Артёму Асалхудину в нарушение прав на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Артёма Асалхудина политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.  Публикации о деле 30 октября 2025 года. Сибирь.Реалии. Житель Приангарья написал «красавчик» под постом о стрельбе в военкома. Кроме призывов к терроризму его обвинили в госизмене и диверсии Дата обновления справки:10.04.2026 г.