Николай Колин, московский сапожник, был приговорен к 13 годам и 11 месяцам за финансирование терроризма и государственную измену. Он якобы пожертвовал 10 000 рублей Русскому добровольческому корпусу (РДК), который считается в России террористической организацией и воюет за Украину.

Колин Николай Николаевич родился 12 ноября 1992 года, житель Москвы, гражданин России, обувной мастер. 9 июля 2024 года приговорён по ч. 1.1. ст. 205.1 («Финансирование терроризма») и ст. 275 («Государственная измена в форме оказания финансовой помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации») УК РФ к 14 годам колонии строгого режима с отбыванием первых 3 лет в тюрьме. 26 ноября 2024 года суд апелляционной инстанции изменил приговор и сократил наказание до 13 лет 11 месяцев со штрафом в 300 тысяч рублей. Лишён свободы с 26 апреля 2023 года. Полное описание Николай Колин — житель Москвы, он изготавливал обувь на заказ и представлял её на конкурсах обувщиков. По версии следствия, он совершил государственную измену (ст. 275 УК РФ), перечислив денежные средства в размере 10 тысяч рублей Русскому добровольческому корпусу (РДК). Якобы он, «негативно относясь к существующему конституционному строю и органам государственной власти Российской Федерации, являясь противником <…> специальной военной операции (далее — СВО), имея преступный умысел на государственную измену, то есть оказание финансовой помощи представителю иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, путём финансирования ведения боевых действий вооружёнными силами Украины, предполагающих умышленное причинение смерти российским военнослужащим, уничтожение и повреждение военной техники и имущества Вооружённых Сил Российской Федерации <…> разработал преступный план <…> по сбору, накоплению и переправке денежных средств представителю иностранной организации “Русский Добровольческий Корпус” (далее — РДК), являющейся воинским формированием, включённым в структуру “Интернационального легиона обороны Украины” украинских вооружённых сил и ведущим боевые действия против Вооружённых Сил Российской Федерации в проводимой на территории Украины СВО и тем самым представляющим угрозу безопасности Российской Федерации». В частности, по версии обвинения, Колин в интернет-мессенджерах «инициативно приискал ранее ему известного боевика украинской организации РДК Огурцова А. Р. (он же Освальд Лемох), в отношении которого 21 ноября 2022 года следственным отделом УФСБ России по Ярославской области возбуждено уголовное дело <…> по признакам преступления, предусмотренного ст. 275 УК РФ, вступил с ним в доверительные отношения, при этом сообщив Огурцову А. Р. о желании и готовности оказать финансовую помощь путём перевода денежных средств с целью приобретения последним амуниции и продовольствия для продолжения его участия в иностранной организации — РДК, то есть для осуществления деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Из обвинительного заключения следует, что 28 ноября 2023 года Колин получил от Огурцова платёжные реквизиты крипто-кошельков. Затем в тех же мессенджерах он «приискал ранее ему знакомого гражданина Кыргызской Республики Абдибайит у.Б., неосведомлённого о преступном умысле Колина», и попросил у него помощи в переводе денежных средств в Украину, на что тот «дал добровольное согласие». 19 марта 2023 года Колин перевёл Абдибайиту 10 тысяч рублей «с осознанием, что эти денежные средства предназначены для дальнейшей передачи Огурцову А. Р. и финансирования деятельности боевиков РДК». Абдибайит, как утверждает следствие, обменял полученные деньги в размере 11 250 сом (эквивалентные по текущему на данную дату курсу местного банка 10 000 рублей) на 125 долларов США и в тот же день «перевёл их <…> через международную платёжную систему “Western Union”, не осознавая истинного целевого предназначения денежных средств», получателю Х. Хрыхориеву, который, в свою очередь, перечислил деньги Огурцову.  Помимо статьи о государственной измене, Николай Колин фактически за те же действия обвиняется в содействии террористической деятельности в форме финансирования терроризма по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ. По версии следствия, помимо сказанного выше, этот же перевод десяти тысяч рублей он осуществил «являясь сторонником праворадикальных националистических (фашистских) взглядов, основанных на русофобии и идее украинского национализма, придерживаясь идеологии насилия и практики воздействия на принятие органами государственной власти решения, а именно о прекращении специальной военной операции (далее — СВО) путём устрашения населения и совершения противоправных насильственных действий в отношении участвующих в ней российских военнослужащих, то есть в целях поддержки терроризма, имея преступный умысел, на содействие террористической деятельности путём финансирования терроризма, достоверно осознавая о целевом предназначении предоставляемых им денежных средств, действуя в целях повышения боеспособности и ресурсно-кадрового потенциала террористического сообщества “Русский Добровольческий Корпус” (далее — РДК), изучив деятельность указанной организации, направленную на умышленное причинение смерти российским военнослужащим, уничтожение и повреждение военной техники и имущества путём совершения террористических актов участниками указанного террористического сообщества в отношении Вооружённых Сил Российской Федерации, проводящих с 24 февраля 2022 года СВО на территории Украины». При этом обвинение указывает, что, «в соответствии с приговором 2-го Западного окружного военного суда от 16 ноября 2023 года, вступившим в законную силу 2 декабря 2023 года, по делу № 2-255/2023 националистическая организация “Русский Добровольческий Корпус” 30 декабря 2023 года признана террористической, а её деятельность на территории Российской Федерации запрещена, она под порядковым номером 50 внесена в “Единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими”». Известно, что до водворения в СИЗО Николай Колин был подвергнут административному аресту на 15 суток. Из постановления судьи Мещанского районного суда Москвы Смирновой Марии Викторовны от 27 апреля 2023 года следует, что 26 апреля 2023 года, согласно рапорту сотрудников полиции, ими на улице был замечен «ранее неизвестный гражданин, впоследствии оказавшийся Колиным Н. Н., который вызвал подозрение на предмет ранее совершённых преступлений и административных правонарушений. На требование предъявить паспорт Колин Н. Н. ответил отказом, начал вести себя агрессивно, неуважительно и вызывающе к сотрудникам полиции <…> во время препровождения в служебный автотранспорт для доставления в ОМВД <…> оказал активное сопротивление: схватился за форменное обмундирование, кричал, отказывался проследовать в служебный автотранспорт, на неоднократные требования сотрудников полиции прекратить противоправные действия не реагировал <…> то есть совершил административное правонарушение, ответственность за которое предусмотрена частью 1 статьи 19.3 КоАП РФ». Николай Колин свою вину в совершении административного правонарушения не признал и изложил свою версию событий, которая в постановлении описана так: «26 апреля 2023 года, возможно в 20 часов 30 минут, он вышел из Управления ФСБ и направлялся к станции метро, находился один, был остановлен сотрудниками полиции, которые потребовали предъявить документы, он потянулся к карману, чтобы достать паспорт, но в это время полицейские его схватили и поместили в автозак, при этом ничего не пояснив, в автобусе уже находился его друг Александр. Далее его доставили в отдел полиции, где был составлен протокол об административном правонарушении, всю ночь он провёл в ИВС. Никакого сопротивления сотрудникам полиции он не оказывал». В управлении ФСБ, насколько можно судить из имеющихся в нашем распоряжении материалов, Колина в тот день вызывали для допроса в качестве свидетеля по обстоятельствам его знакомства с Огурцовым. Суд принял версию полицейских и отправил Колина в ИВС на 15 суток. 11 мая 2023 года старший следователь следственной службы УФСБ России по Москве и Московской области капитан юстиции Алексеев Д.А. возбудил в отношении Колина уголовное дело по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Финансирование терроризма»).  Как следует из карточки дела, 12 мая 2023 года судья Мещанского районного суда Москвы Менделеева Олеся Анатольевна избрала Николаю Колину меру пресечения в виде содержания под стражей в СИЗО. Срок ареста несколько раз продлевался (постановления выносили судьи Каракешишева Елена Николаевна, Горюнова Оксана Ивановна, Майорова Анна Владимировна, Оганова Варвара Аркадьевна). К последнему продлению на стадии следствия, состоявшемуся 7 мая 2024 года, Колин находился в заключении больше года. Как сообщает Telegram-канал SOTA.Vision, чтобы объяснить затянувшееся следствие, следователь ФСБ Алексеев в судебном заседании заявил, что «им приходится работать за пределами РФ, а потому подсудимому необходимо продлить арест ещё на полтора месяца». Следователь добавил, что Колин «имеет устойчивые связи за границей» и может скрыться. Подсудимый ответил, что, хоть у него и есть загранпаспорт, он ни разу не выезжал за пределы страны, и попросил изменить меру пресечения на домашний арест. Адвокат добавил, что судом мера пресечения никак не обоснована, скрываться Колин не намерен, следствие окончено и повлиять на него обвиняемый не может. Выслушав стороны, суд постановил оставить Колина в СИЗО до 11 июля 2024 года. 19 февраля 2024 года за тот же денежный перевод в сумме 10 000 рублей ФСБ возбудила в отношении Колина уголовное дело по ст. 275 УК РФ («Государственная измена»), при этом поводом стала «явка с повинной» Колина.  14 июня 2024 года дело Колина поступило в суд.  Вину в инкриминируемых деяниях Николай Колин признал частично, не отрицая факта перевода денежных средств, но не соглашаясь с квалификацией содеянного. По имеющейся информации, он утверждает, что перечислял деньги на гуманитарные цели. В деле присутствуют показания Александра Хазова — ранее он проходил с Николаем Колиным по одному уголовному делу, однако впоследствии материалы дела Хазова выделили в отдельное производство, поскольку на стадии следствия он заключил с обвинением досудебное соглашение о сотрудничестве. По версии обвинения, в сумму перевода (10 тысяч рублей) входили 5 тысяч рублей, которые Хазов передал Колину при личной встрече. Дело Хазова слушалось 24 мая 2024 года в закрытом режиме, подробности приговора и назначенного наказания неизвестны, однако его мать сообщила корреспонденту SOTA.Vision, что её сын получил реальный срок лишения свободы по обвинению о финансировании терроризма и из зала суда на свободу не вышел. При этом, как сообщает то же издание, Хазов давал показания по делу Колина по видеосвязи из колонии.  Обвинение запросило для Колина 21 год лишения свободы и 500 тысяч рублей штрафа.  9 июля 2024 года судья 2-го Западного окружного военного суда Владимиров Роман Викторович, рассмотрев дело единолично, приговорил Николая Колина к 14 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима, а также к штрафу в 300 тысяч рублей. 26 ноября 2024 года судья Апелляционного военного суда Егоров Олег Александрович смягчил приговор, снизив срок лишения свободы на один месяц. Таким образом, Колину назначили окончательное наказание сроком 13 лет и 11 месяцев лишения свободы. Основания признания политзаключённым  Необоснованность обвинения по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Финансирование терроризма») Из материалов дела следует, что Николай Колин через посредника перевёл 10 тысяч рублей некоему Огурцову Алексею Романовичу, который якобы совершил «переход на сторону противника» и воюет против ВС РФ на территории Украины в составе вооружённого формирования «Русский добровольческий корпус», вследствие чего против Огурцова в ноябре 2022 года возбудили уголовное дело по ст. 275 УК РФ. При этом доказательства того, что Колин переводил деньги именно для поддержки ВСУ, либо каких-то их подразделений, нам неизвестны. Николай Колин это отрицает и в соответствии со ст. 14 УПК РФ, все неустранимые сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого. В то же время, даже если согласиться с версией следствия о том, что Николай Колин перечислил денежные средства в пользу РДК, то он сделал это в марте 2023 года, то есть в момент, когда РДК ещё не был признан и официально объявлен в РФ террористической организацией. Таким образом, в действиях Колина отсутствовала такая необходимая часть состава преступления как умысел — на финансирование именно террористической организации и её деятельности. Ст. 54 Конституции РФ устанавливает: «Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением». Аналогичное утверждение содержится в ст. 10 УК РФ. В связи с этим мы полагаем, что квалификация действия по п. 1.1. ч. 1 ст. 205.1 УК РФ применена к Колину незаконно, и он должен быть освобождён от уголовной ответственности по этому обвинению.  В то же время мы считаем недостаточно обоснованным и законным и само признание Русского добровольческого корпуса террористической организацией, как по материальным, так и процессуальным основаниям. Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению <…> также признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём». Федеральная служба безопасности в декабре 2023 года внесла входящий в состав подразделений Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины Русский добровольческий корпус (РДК) в список террористических организаций. Как следует из списка, опубликованного «Российской газетой», решение о признании этой организации террористической вступило в силу 2 декабря 2023 года. Оно основано на вынесенном 16 ноября 2023 года заочном приговоре Второго Западного окружного военного суда, признавшего лидера РДК Капустина Дениса Евгеньевича виновным по ч. 1 ст. 205.4 УК РФ («Создание террористического сообщества и руководство им»). В апреле 2024 года РДК внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Фактические обстоятельства, послужившие основанием для признания Дениса Капустина виновным в вышеуказанном преступлении, и доказательства, их подтверждающие неизвестны, поскольку ни текст приговора, ни выдержки из него не опубликованы. Судебный процесс прошёл в закрытом режиме, на оглашение приговора, которое должно в соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ в любом случае проходить в открытом заседании, журналистов не пустили. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ч. 1.1. ст. 205.1 УК РФ, которая вменяется Николаю Колину. В этой связи мы полагаем правомерным применение по аналогии ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, которая предусматривает, что «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Кроме того, общеизвестные сведения о деятельности Русского добровольческого корпуса, проводимых им боевых операциях дают основания для серьёзных сомнений в правомерности выводов суда о квалификации этого воинского формирования как «террористического сообщества».  2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Российскому вторжению противостоят регулярные украинские войска. Устав ООН относится к международным договорам Российской Федерации, которые, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальным законодательством. В связи с этим поддержка Вооружённых сил Украины в её действиях, направленных на самооборону от вооружённой агрессии, является правомерной. Исходя из этого, по нашему мнению, не должно признаваться преступным и участие иностранных граждан в военных действиях на стороне Украины и защите её от агрессии, в том числе — граждан Российской Федерации в рядах РДК, если такое участие соответствует ряду условий, также установленных международным правом. Обвинение указывает, что Русский добровольческий корпус является «воинским формированием, включённым в структуру “Интернационального легиона обороны Украины” украинских вооружённых сил». Он действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Таким образом, фактически РДК в настоящее время, пока идёт война, следует рассматривать не как отдельное формирование, а как часть вооружённых сил Украины. Его деятельность в этих условиях — не терроризм, а легитимное участие в войне на стороне обороняющегося государства.  История знает немало примеров того, как тысячи добровольцев из разных стран принимали участие в вооружённых конфликтах на стороне, которую считали правой в случае нападения на неё превосходящих сил агрессора, и такой выбор может признаваться справедливым и приветствуемым. Подчеркнём ещё раз, что легитимное участие в военных действиях на стороне обороняющегося государства не является противоправным деянием и террористической деятельностью.  В связи с этим не должно рассматриваться как финансирование терроризма и перечисление РДК каких-либо денежных средств, даже если бы оно действительно имело место, следовательно, состав преступления в действиях Николая Колина отсутствует и по этой причине.  Согласно Примечанию 1 к ст. 205. 1 УК РФ, «под финансированием терроризма <…> понимается предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УПК РФ, либо для финансирования или иного материального обеспечения лица в целях совершения им хотя бы одного из этих преступлений, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из этих преступлений». Следовательно, обвинение и суд должны доказать, что Колин отправлял средства, осознавая, что они предназначены для одной или нескольких из вышеперечисленных в Примечании целей. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого было указано, что перевод Колин осуществил «с осознанием того, что средства предназначены для финансирования совершения преступления, предусмотренного ст. 205.4 УК РФ», т.е следствие рассматривает РДК как «террористическое сообщество». Мы считаем такую квалификацию этого формирования необоснованной по тем же соображениям, что были перечислены выше в отношении судебного решения о признании РДК террористической организацией. Также, как следует из фабулы обвинения, денежный перевод Колин совершил, «придерживаясь идеологии насилия и практики воздействия на принятие органами государственной власти решения, а именно о прекращении специальной военной операции (далее — СВО) путём устрашения населения и совершения противоправных насильственных действий в отношении участвующих в ней российских военнослужащих, то есть в целях поддержки терроризма, имея преступный умысел, на содействие террористической деятельности путём финансирования терроризма». Таким образом, следствие считает терроризмом «воздействие на принятие органами государственной власти решения <…> о прекращении СВО путём устрашения населения и совершения противоправных насильственных действий в отношении участвующих в ней российских военнослужащих». При этом обвинение не поясняет, какие именно действия, финансирование которых якобы осуществил Колин, должны были «устрашить население», равно как и не указывает на конкретных «устрашённых» представителей населения.Что же касается «противоправных насильственных действий в отношении российских военнослужащих» то под ними, как следует из описания обвинения понимаются «умышленное причинение смерти российским военнослужащим, уничтожение и повреждение военной техники и имущества путём совершения террористических актов участниками указанного террористического сообщества в отношении Вооружённых Сил Российской Федерации, проводящих с 24 февраля 2022 года СВО на территории Украины». Мы считаем такое толкование понятия «террористического акта» абсурдным и противоречащим как нормам российского, так и международного права. Военная техника и имущество российских вооружённых сил, а также все российские военнослужащие, участвующие в боевых действиях, являются, в соответствии с нормами международного гуманитарного права (например, Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям), легитимной целью для украинских военных. В Примечании 1.1 к ст. 205.2 УК РФ сказано, что «под идеологией и практикой терроризма понимается идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий (пункт 1 статьи 3 Федерального закона “О противодействии терроризму”)». Уничтожение военнослужащих армии противника, его военной техники и имущества в ходе легитимного участия в военных действиях на стороне обороняющегося государства является не «террористическим актом», а неотъемлемой частью любого вооружённого конфликта. Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).  Тем самым, эти договоры исключают квалификацию действий личного состава вооружённых сил сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не подразумевает ответственность лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами. Необоснованность обвинения по ст. 275 УК РФ («Государственная измена») Мы считаем, что в действиях Колина отсутствует вменяемый ему состав государственной измены в форме «оказания финансовой помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Этот состав был введён в ст. 275 УК РФ в 2012 году, а в апреле 2023 года наказание за «госизмену» увеличено до пожизненного лишения свободы — в первую очередь, безусловно, с целью устрашения всех несогласных с российской внешней политикой и войной против Украины. Обвинение утверждает, что Колин сообщил Огурцову «о желании и готовности оказать финансовую помощь путём перевода денежных средств с целью приобретения последним амуниции и продовольствия для продолжения его участия в иностранной организации — РДК, то есть для осуществления деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». В связи с этим утверждением, как нам представляется, обвинение как минимум должно представить доказательства, что Огурцов, общаясь с Колиным, действовал не в личном качестве, а по поручению РДК, выступая представителем этой «иностранной организации». Также обвинение обязано доказать, что Колин действовал с прямым умыслом, то есть осознавал, что он переводит денежные средства Огурцову как представителю РДК, а не как своему знакомому на его частные нужды, и что эти средства предназначены для обеспечения деятельности Огурцова в РДК. Как мы уже отмечали выше, у нас отсутствует информация, что обвинение представило доказательства, подтверждающие перевод Колиным денег именно для поддержки представителя РДК («иностранной организации»), а не на гуманитарные цели, как утверждает Николай.  Равным образом, нет данных о том, что обвинение представило доказательства, подтверждающие что Огурцов А.Р. является не просто участником, а «представителем иностранной организации» — РДК, действующим по её поручению, и Колину это было достоверно известно. Помимо вышеперечисленных обстоятельств, обвинение также обязано доказать, что финансовая помощь предназначалась в деятельности, направленной против «безопасности Российской Федерации». Новейшее определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в так называемой «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года № 400. Согласно ст. 5 этого документа, «национальная безопасность — это состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы — это «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии». Среди них выделяются такие, как «сбережение народа России, развитие человеческого потенциала, повышение качества жизни и благосостояния граждан, защита конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, укрепление обороны страны, поддержание гражданского мира и согласия в стране, укрепление законности, искоренение коррупции, защита граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитие механизмов взаимодействия государства и гражданского общества, развитие безопасного информационного пространства, защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия, устойчивое развитие российской экономики на новой технологической основе, охрана окружающей среды, сохранение природных ресурсов и рациональное природопользование, адаптация к изменениям климата, укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народа России, поддержание стратегической стабильности, укрепление мира и безопасности, правовых основ международных отношений». Под угрозой же национальной безопасности Концепция понимает «совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность причинения ущерба национальным интересам Российской Федерации». Можно заметить, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не финансирующих ВСУ граждан) многим из перечисленных форм национальных интересов, а, следовательно, безопасности, — причинён существенный и, возможно, невосполнимый ущерб. Так, в первую очередь, поставлены под угрозу сбережение народа России, то есть безопасность жителей РФ — как вынужденных отправиться на фронт, в том числе в рамках принудительной мобилизации, так и подвергающихся артиллерийским обстрелам вблизи линии фронта и атакам украинских беспилотников, а в последнее время также проживающих в части Курской области, находящейся под контролем Украины. Частичный перенос военных действий на территорию России объясняется логикой самозащиты Украины от вооружённой агрессии, на которую она имеет полное право, а атаки на военные объекты или объекты смешанного назначения несут риск ранения и гибели мирным гражданам России. Только зафиксированные потери погибших российских военнослужащих с начала полномасштабного вторжения, согласно данным исследования «Медиазона», на середину декабря 2024 года составили не меньше 84 761 человек.  Реализации конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также нанесён ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, сотни политических заключённых, выражавших своё несогласие с внутренней и внешней политикой России, брошены в тюрьмы, где издевательства над ними продолжаются. При этом почти все правозащитные организации и правозащитники, пытавшиеся продолжать деятельность по защите конституционных прав и свобод граждан, объявлены иностранными агентами, а поддерживающие их международные и иностранные организации — нежелательными, аналогичные репрессивные меры применяются и к независимым средствам массовой информации. Нововведения в части избирательного законодательства привели к тому, что выборов в России практически больше не существует. Независимые наблюдатели за выборами преследуются, объявляются нежелательными и лишаются свободы. В части «достойного качества и уровня жизни» граждан следует отметить многочисленные санкции, наложенные на Россию и россиян иностранными государствами и компаниями, слабо контролируемый рост курсов иностранных валют относительно национальной валюты, что влечёт за собой стагнацию промышленности, повышение цен в том числе на основные продукты питания и обеднение граждан, а это исключает, в свою очередь, позитивное и устойчивое социально-экономическое развитие.  Что касается экологической безопасности, то риск ухудшения экологической ситуации возрастает, в то время как объявляются нежелательными международные экологические организации. Транспортная безопасность ставится под угрозу как диверсиями внутри страны, так и ухудшением качества вследствие устаревания подвижного состава в ситуации международных экономических санкций, что в первую очередь сказывается на безопасности пассажирской авиации. Энергетическая безопасность оказалась под угрозой, поскольку многие её объекты являются объектами «двойного назначения», что делает их легитимной военной целью для атак ВСУ в рамках отражения агрессии. Расположенные на российской территории военные и промышленные объекты регулярно подвергаются атакам украинскими беспилотниками. При этом следует отметить, что суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины в результате ответных военных действий вернуть их себе никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.  Таким образом, подавляющее большинство «условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба национальным интересам», а, возможно, и все, были созданы именно властями России в процессе проведения ими соответствующей внешней и внутренней политики. Необходимым условием для их устранения и ликвидации их последствий мы видим прекращение агрессивной войны против Украины и освобождение всех оккупированных с начала 2014 года территорий.  Как указано в «Стратегии национальной безопасности», «национальная безопасность включает в себя оборону страны». Однако, как уже было сказано выше, по мнению Генеральной ассамблеи ООН, в состоянии обороны находится Украина, действия же России квалифицируются как агрессия. Действия Николая Колина, пожертвовавшего, по версии обвинения, деньги РДК, являются, таким образом, посягающими не на оборону РФ, а на её агрессивный наступательный потенциал, а умысел — направленным не на эскалацию, а на прекращение войны, поскольку, как неоднократно заявляли власти Украины, восстановление ею своей территориальной целостности и освобождение Россией оккупированных территорий является обязательным условием прекращения военных действий.  Таким образом, мы полагаем, что инкриминируемое следствием перечисление Колиным денежных средств «представителю иностранной организации» не несёт угрозы безопасности РФ. Напротив, оно скорее направлено на достижение общественно полезной цели — противодействие ключевой угрозе её безопасности.  Кроме того, мы усматриваем противоречие во вменении Колину за одно и то же действие — денежный перевод Огурцову — двух разных составов преступлений с разными признаками, включая направленность умысла и мотив. В случае с обвинением в «финансировании терроризма» по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ Колину вменяют финансирование «террористического сообщества» РДК, а обвинение в госизмене заключается в якобы оказании финансовой помощи представителю иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, путём финансирования ведения боевых действий вооружёнными силами Украины». Таким образом, одно и то же деяние Колина суд расценил как оказание финансовой помощи легальной деятельности ВСУ в ведении боевых действий против российской армии и как финансирование терроризма.  По обеим статьям обвинения Колину вменяется один и тот же перевод одному и тому же лицу (Огурцову), якобы предназначенный на деятельность одного формирования (РДК). Как мы уже обосновали выше, деятельность РДК нельзя считать террористической, поскольку он официально входит в состав ВСУ, а действия участников вооружённого конфликта не могут быть квалифицированы на основании антитеррористических норм. В любом случае в силу принципиального противоречия между взаимоисключающими обвинениями по ст. 275 и по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ, одновременная квалификация по этим статьям действий Колина невозможна. Иные обстоятельства В то же время история задержания и привлечения к уголовной ответственности Николая Колина во многом укладывается в общую схему осуществления преследований по политическим статьям различных граждан России, якобы имевших какие-либо контакты со украинскими службами или подразделениями, воюющими на стороне Украины. Привлёкшие в силу каких-либо причин внимание ФСБ граждане сначала подвергаются череде последовательных административных арестов, порой вообще не выходя из спецприёмника, куда их водворяют за якобы совершённые правонарушения. Так происходило, например, с первым российским гражданином, осуждённым за якобы попытку вступить в Легион «Свобода России», Савелием Фроловым. За это время сотрудники ФСБ и Центра противодействия экстремизму изучают содержимое мобильных устройств арестованных, проводят силами ангажированных специалистов необходимые для фабрикации уголовного дела экспертизы и предъявляют задержанным обвинение уже по уголовным делам.Что интересно, в случае Николая Колина, по его словам, административному задержанию предшествовал допрос в ФСБ касавшийся, как и уголовное дело впоследствии, его взаимодействия с Огурцовым (что, однако, не упоминается в версии следствия). Можно предположить, что в ходе допроса силовики не нашли достаточных оснований для возбуждения дела и задержания Колина, после чего решили прибегнуть к проверенному методу исследования телефона во время административного ареста с целью предъявления обвинения и давления на фигуранта.Нередко ещё на этапе пребывания в спецприёмниках на арестованных оказывается психологическое, а порой — и физическое воздействие, они подвергаются шантажу со стороны правоохранительных органов, зачастую — признают свою вину и идут на сделки со следствием в надежде получить наименьшее наказание из возможных. Как правило, суды кладут в основу обвинительных приговоров именно такие показания, чистосердечные признания, заявления о явке с повинной, сделанные в период, когда обвиняемый деморализован и лишён компетентной помощи добросовестного защитника, — даже если впоследствии обвиняемый отказывается от этих показаний и объявляет их полученными под давлением. Можно предположить, что именно в результате такого давления Колин совершил «явку с повинной» по обвинению по ст. 275 УК РФ, а его друг Александр Хазов пошёл на сделку со следствием. Показания Хазов, в свою очередь, могли быть использованы в деле Колина.  При помощи подобных незаконных действий сотрудники ФСБ и Центра противодействия экстремизму имитируют борьбу с преступностью, улучшают свои служебные и должностные показатели, а также устрашают общество и создают в нём в интересах власти атмосферу шпиономании и поиска «внутреннего врага».  Рассмотрение уголовного дела Колина проходило в закрытом судебном заседании. Засекречивание дел о госизмене, закрытость судебных процессов по обвинениям в этом преступлении способствует увеличению количества незаконных и необоснованных обвинительных приговоров. В таких процессах обвиняемые ограничены в праве на полноценную защиту и справедливое судебное разбирательство: с адвокатов и свидетелей берутся подписки «о неразглашении данных предварительного расследования и государственной тайны», и они под угрозой уголовного преследования не могут ничего рассказать прессе. В результате общество лишено возможности гражданского контроля, оно не может убедиться в обоснованности приговора и доказанности вины осуждённых, что само по себе создает презумпцию недоверия к приговору. Это, по нашему мнению, даёт дополнительные основания сомневаться в том, что вина Колина доказана в рамках справедливого суда с соблюдением международных стандартов правосудия. В п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод указано, что судебное заседание или его часть могут быть закрыты для публики только когда это «строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия». Российское законодательство не содержит норм, устанавливающих обязательное рассмотрение дел о госизмене в закрытом судебном заседании. Согласно ст. 241 УПК РФ «Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны». При этом «в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение». На практике же российские суды зачастую не исследуют «конкретные фактические обстоятельства» при вынесении решения о рассмотрении дел о госизмене в закрытом судебном заседании.Нам неизвестно, отказался ли в суде Колин от своей «явки с повинной» в совершении государственной измены, однако в любом случае она не влияет на нашу оценку обоснованности его уголовного преследования по этому обвинению, поскольку может являться как следствием оказанного на него давления, так и попыткой смягчить наказание в условиях отсутствия надежды на справедливый суд. Как рассказывает Telegram-канал группы поддержки Николая Колина, с юности он увлекался пошивом обуви, исторической реконструкцией, фехтованием, а также политикой.Мы не исключаем, что Колин мог привлечь внимание силовиков антивоенными высказываниями на своей странице VK, где 27 апреля 2022 года был опубликован пост следующего содержания: «Накипело. И достало. Я долго старался не комментировать, избегать этой темы. Но так или иначе реальность стучится в дверь. Текст не мой, а уважаемого мною человека, я готов перед ним лично ответить, но в данный момент я отвечаю за себя. Поэтому не буду светить фамилию его. Но я подписываюсь под каждым словом. Мне и добавить нечего. Точнее есть чего. Но это отборная сапожная нецензурщина будет. Если фильтровать выражения. Я знаю что многим не понравится то что я выложил. Но я лучше прямо заявлю, свою позицию. Чем буду лицемерно помалкивать.  Поцреот, едь в Украину!  У меня есть конкретное предложение.  Отправлять в Украину домашних и уличных поцреотов. За аватарки с #Z, за автопробеги с триколорами, за комменты про «укронацистов», за «санкции нам только на пользу», за провокационные призывы убивать и сажать жителей РФ, которые против бессмысленной бойни, организованной проворовавшимися коррупционерами, имеющими иностранное гражданство, счета, недвижимость за бугром и т.д. Эти люди должны доказать свой патриотизм на деле. Пусть фраза «пора валить» для пустобрехов сойдётся в обоих смыслах в этой турпоездке. По приезду в Украину они должны “взять Киев за три дня”, а Львов за четыре. Выдать им автомат, мешок таблеток от поноса и нитки с иголкой — пришивать оторванные ноги оторванными руками. Да, эти поездки должны быть официальны, через военкоматы, чтобы никто не обвинил в наёмничестве. Эти люди не знают, как много погибло наших ребят в Афгане, Чеченских войнах, Сирии, на Донбассе. Они не видели этих калек, их глаза, этих потерянных печальных или злых людей, лишившихся и друзей и веры в людей. Они кровь и разрушения видят с телевизора или телефона. Поцреот РФ, почему ты не в Украине? Хватит отсиживаться в интернете. Дай РФ о тебе позаботиться, и позаботься о ней сам. Делом докажи свой патриотизм. Ты же не против, чтобы люди моей русской нации гибли там. Ноги в руки, автомат в зубы, военкоматы добровольцев принимают, едь туда сам! Твои горные братья-кадыровцы будут тебе рады. Заодно и увидишь лично, как жители Украины к тебе относятся, будешь присылать домой букеты, которыми тебя встречают». Также в показаниях одного из свидетелей обвинения говорится, что Колин «высказывался отрицательно в отношении Президента РФ, называл представителей власти “мерзавцы, сволочи”».О том, что дело против него создано искусственно, а вменяемые статьи не соответствует реальным обстоятельствам, Николай Колин сам рассказывает в своём письме из СИЗО, размещённом в Telegram-канале группе его поддержки: «Ситуация страшная, но юмора не лишена, ибо частично мне озвучили, что следствие мне понаписало. Я оказывается признался, когда задержали, что я состоял в организациях (я не буду расписывать, как они допросы проводили, лепя сочетаемое и несочетаемое в одну кучу) украинских, правого толка <…> И всё дело состоит из подобной высосанной из пальца дичи. Это лично рассказывать надо, как они из слов, которые вообще о другом были, лепят подобное <…> Ей-богу как малолетние <…> Что я при таких данных в обувном деле делал? Непонятно <…> Я, не имея постоянной работы, источника доходов, занимался финансированием терроризма, был членом зарубежных националистических организаций (по мнению следствия). Я террористическую деятельность проводил только в отношении маминых оладий 🙂 А многочисленные криминальные связи за рубежом, это очевидно англичане, поляки, японцы, мексиканцы — обувщики с которыми я толковал по ремеслу <…> Вот такие пироги…». В поддержку Николая высказался признанный нашим проектом политическим заключённым Павел Крисевич: «Наблюдая из тюрьмы за тем, как легко тебя сейчас могут обвинить по статьям, которые ещё пару лет назад вменяли единицам и за настоящие преступления перед человечностью. А теперь по-настоящему человечные люди, для которых не пустой звук права и свободы, подвергаются несправедливым обвинениям и сидят в тюрьме. Таким Настоящим Человеком я вижу Николая Колина. Я и сам в чём-то ощущаю то давление, что на него выпало. И я безумно переживаю за то, что арест и преследование может надломить в этом человеке ту прекрасную личную историю, которая должна была углубляться, шириться, а мы бы в итоге увидели мастера своего дела, ну и просто хорошего человека». Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключенных Правозащитного центра «Мемориал» согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Николая Колина является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Уголовное преследование и лишение свободы применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Николая Колина политическим заключённым, требует его освобождения и прекращения его уголовного преследования.  Признание лица политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Адвокаты: Филипенкова Валентина Викторовна, Качмазов Алан Аликович.  Публикации в СМИ 9 июля 2024 г. Медиазона. Обувщика из Москвы приговорили к 14 годам заключения по делу о переводу десяти тысяч рублей бойцам РДК Дата обновления справки: 09.01.2025 г.