Роман Альфимцев был осужден за публичное оправдание терроризма после публикации комментариев в VK, в которых Шамиль Басаев характеризовался как «борец за свободу». Он был приговорен к 5 годам колонии общего режима. Защита утверждает, что доказательства, включая использованный мобильный телефон, были сфальсифицированы правоохранительными органами.

Роман Алфимцев, житель города Йошкар-Олы Республики Марий Эл, признан виновным в публичном оправдании терроризма из-за комментариев в Интернете с положительной оценкой Шамиля Басаева как «борца за свободу». Когда Алфимцев был отправлен под стражу, неизвестно. Суд приговорил его к 5 годам колонии. Полное описание Роман Алфимцев обвиняется в том, что 7 сентября 2022 года, находясь в городе Йошкар-Оле Республики Марий Эл, на странице сообщества «Война» социальной сети VK оставил комментарии, в которых экспертиза, положенная в основу обвинения, усмотрела «совокупность лингвистических и психологических признаков положительной оценки противоправной деятельности Шамиля Басаева». Как следует из текста кассационного определения со ссылкой на показания одного из свидетелей, по мнению Алфимцева, Шамиль Басаев «являлся не террористом, а борцом за свободу». Точный текст комментариев нам в настоящее время неизвестен.  Помимо заключения психолого-лингвистической экспертизы, суд положил в основу обвинительного приговора показания свидетеля, который обнаружил в сообществе «Война» инкриминируемые Алфимцеву комментарии, и показания ещё одного свидетеля, который заявил, что при общении с ним в VK обвиняемый использовал именно тот аккаунт, от имени которого были опубликованы комментарии. Также в числе доказательств упоминается копия постановления следователя о привлечении Шамиля Басаева в качестве обвиняемого по уголовному делу «за организацию совершения взрывов, захват сёл, ведение боевых действий против органов власти на территории Республики Дагестан в августе 1999 года, повлекших гибель и ранения сотрудников полиции и военнослужащих, причинение значительного материального ущерба». Также суд ссылается на показания сотрудников полиции, проводивших ОРМ в отношении Алфимцева, акт ОРМ «Обследование помещений…», проведённого по месту его жительства в Йошкар-Оле, акт ОРМ «Исследование предметов и документов», в ходе которого в VK были обнаружены вменяемые Алфимцеву комментарии. Также, согласно протоколу осмотра мобильного телефона, изъятого в ходе ОРМ у Алфимцева, в нём было обнаружено приложение VK с доступом к странице пользователя, от имени которого были опубликованы комментарии. В апелляционной и кассационной жалобах Алфимцев и его защитник утверждали, что уголовное дело сфальсифицировано сотрудниками правоохранительных органов. По их словам, приобщённый к материалам уголовного дела телефон не был обнаружен при обыске в его квартире и ему не принадлежит, а обнаруженная в памяти мобильного телефона учётная запись пользователя в социальной сети «VK» создана не Алфимцевым и сфальсифицирована. Однако суды посчитали этот довод неубедительным, указав, что телефон был изъят в ходе ОРМ «Обследование помещений», о чём был составлен протокол, в котором имеется подпись Алфимцева, а в памяти устройства обнаружены сведения, свидетельствующие, что «именно с его использованием он разместил в сети “Интернет” инкриминируемые ему комментарии в свободном для неограниченного числа пользователей доступе». 20 декабря 2023 года коллегия судей Центрального окружного военного суда с участием судьи Иванчикова Дмитрия Альбертовича признала Романа Алфимцева виновным в публичном оправдании терроризма и приговорила к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с запретом администрирования ресурсов в Интернете сроком на 2 года. В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал состояние здоровья Романа Алфимцева и его тёти. 25 марта 2024 года судья Апелляционного военного суда Солин Анатолий Валентинович, а 2 апреля 2025 года и судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего судьи Крупнова Игоря Владимировича, судей Воронова Александра Владимировича, Сокерина Сергея Григорьевича, с участием прокурора Калачёва Дениса Анатольевича, оставили приговор без изменения. Защиту обвиняемого осуществляли адвокаты Гальван Артём Александрович и Глазкова Вероника Михайловна. 20 июня 2023 года Роман Алфимцев был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности. Роман Алфимцев ранее привлекался к уголовной ответственности и 18 декабря 2020 года был приговорён по ч. 1 ст. 207 УК РФ («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма») к ограничению свободы на срок 9 месяцев. Подробности этого дела нам неизвестны. Основания признания политзаключённымСам Роман Алфимцев утверждает, что не оставлял вменяемые ему комментарии он не писал, а дело против него было сфальсифицировано. Не имея доступа к материалам дела, мы не можем проанализировать приведённые обвинение доказательства и дать свою оценку этой версии. Вместе с тем, мы считаем, что даже если Алфимцев писал комментарии, о которых идёт речь, это не может служить основанием для его уголовного преследования. Статья 205.2 УК РФ в последние годы преимущественно используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий чьих-либо деяний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли такое высказывание кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»). Эта норма неоднократно подвергалась критике Комитета по правам человека ООН: ещё в 2009 году он указал на необходимость приведения этих положений в соответствие с международными стандартами. Позднее, в рамках документа «Заключительные замечания по восьмому периодическому докладу Российской Федерации» от 2022 года, КПЧ ООН вернулся к этому вопросу и констатировал: «Комитет обеспокоен двусмысленным определением терроризма в законе о противодействии терроризму 2006 года, отсутствием ясности в отношении преступления в виде публичного оправдания терроризма в соответствии с положениями статьи 205.2 Уголовного кодекса и применением этих положений для предполагаемого преследования политических оппонентов». К сожалению, рекомендации КПЧ ООН не были выполнены и российское законодательство не приведено в соответствие с Международным пактом о гражданских и политических правах. При этом фиксируется рост числа дел и тяжесть наказаний, связанных с обвинениями по недопустимо широко понимаемой и применяемой статье 205.2 УК РФ. При содержащемся в ФЗ «О противодействии терроризму» понимании «терроризма», за оправдание которого предусмотрено наказание ст. 205.2 УК РФ, объект оправдания оказывается гораздо шире собственно терроризма. При таком понимании «идеологии и практики терроризма» невозможно чётко и однозначно определить, что понимается под «связанными» с устрашением населения действиями или их «иными формами», какая «связь» является достаточной для предъявления обвинения, какие «иные формы» противоправных или насильственных действий могут быть признаны террористическими. Существующее определение в силу своей неопределённости способствует крайне расширительному толкованию — по сути оно позволяет считать терроризмом любое насильственное или даже просто противоправное деяние только на том основании, что человек, который его совершает, стремиться повлиять на органы власти или другие структуры. При этом стоит отметить, что само по себе такое воздействие со стороны граждан является вполне легитимной целью, более того — представляет собой основу демократического устройства. В ситуации, когда предусмотренные законом и номинально декларируемые механизмы воздействия на власть — конкурентные выборы, независимые СМИ, свобода собраний — превратились в профанацию, а попытка воспользоваться ими ведёт к уголовному преследованию, всё больше граждан пытается оказать влияние на ситуацию в стране другими методами. Важно также отметить, что ст. 205 УК РФ («Террористический акт») даёт существенно более узкое, чем ст. 205.2 УК РФ, определение террористическим действиям. Согласно ст. 205 УК РФ, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются устрашение населения, создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо наступления иных тяжких последствий и наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения. Таким образом, эта статья, определяя террористический акт и отделяя его от других насильственных преступлений, указывает на обязательное присутствие всех указанных выше признаков, тогда как ст. 205.2 УК РФ упоминает лишь два обязательных признака, один из которых — воздействие на органы власти, а другой может быть любым из трёх: устрашение населения, насилие или просто противоправность. Возникает абсурдная ситуация, когда некое деяние не подпадает под определение теракта, но одобрение этого деяния подпадает под оправдание терроризма. Эта приводит к тому, что на практике, следствие и суд понимают под «признанием идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании» любое обсуждение, оценку людей и событий, маркированных российским государством ярлыком терроризма, в котором не высказано их безоговорочное и полное осуждение.Мы выступаем против такого расширительного толкования понятия «оправдание терроризма» и искусственной криминализации действий в том числе и Романа Алфимцева. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно даёт возможность также её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, следуя политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.  При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору». Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр. Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи 205.2 УК РФ в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:  «При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план. С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие». Характеризуя контекст вменяемого высказывания, необходимо подчеркнуть, что оценка деятельности тех или иных лидеров былого чеченского сопротивления не имеет в настоящее время практического значения и не может сподвигнуть кого бы то ни было к каким-либо действиям. На сегодняшний день Чечня находится под авторитарной властью Рамзана Кадырова и его окружения, организованное чеченское, ичкерийское или религиозное сопротивление, которое способно было бы воспринять вменяемую Алфимцеву позитивную оценку Басаева как руководство к действию, в Чеченской Республике подавлено, а в прошлом, когда такая аудитория и существовала, то руководствовалась своими представлениями о национальном освобождении Чечни и исламе, а не  мнением блогера из Йошкар-Олы, высказанном в комментарии в социальной сети — его авторитетность как спикера в этой ситуации, очевидно, крайне мала. Следует также учитывать, что вменяемые Алфимцеву комментарии были сделаны в период агрессивной войны России против Украины, когда чеченские войны остались уже на периферии общественных дискуссий и покинули фокус общественного внимания. Таким образом, вероятность того, что, ознакомившись с позитивной оценкой блогером личности Шамиля Басаева, кто-либо решит повторить какие-то действия этого ныне покойного чеченского общественного деятеля крайне невысока, что позволяет говорить и о ничтожной общественной опасности комментариев Алфимцева. Если говорить о содержании, то в тексте кассационного определения содержится указание на то, что в инкриминируемых Алфимцеву комментариях наличествует «совокупность лингвистических и психологических признаков положительной оценки противоправной деятельности Шамиля Басаева», однако не указывается, какая именно деятельность имелась в виду. Биография и деятельность этого исторического персонажа не сводится к тем действиям, в связи с которыми он был объявлен террористом, в частности — к его причастности к событиям в Беслане или Будённовске. Мы полагаем, что если бы автор комментария одобрял именно эти действия Басаева, указывал на правильность захватов заложников, терактов и т.д., это непременно нашло бы отражение в тексте постановления. При этом позитивная оценка каких-либо характеристик личности Басаева, к примеру, его организационных или военных качеств, не означает позитивной оценки его именно террористической деятельности. О том, что умысел автора комментария не был направлен на оправдание терроризма, свидетельствует сам пересказ его комментария, приведённый в кассационной жалобе: утверждая, что Басаев был «не террористом, а борцом за свободу», он, очевидно, оценивает терроризм как таковой отрицательно, противопоставляя ему в качестве достойной миссии борьбу за свободу. С нашей точки зрения, неверно любые действия вооружённых чеченских повстанцев, включая Басаева, считать априори терроризмом, также как и действия российских военнослужащих с другой стороны конфликта (анализ ПЦ «Мемориал» «первой чеченской войны» см. в книге «Россия — Чечня: цепь ошибок и преступлений»). Конкретные действия отдельных повстанцев должны оцениваться с точки зрения российского и международного права, и им должна даваться соответствующая правовая оценка и квалификация. Целью чеченской стороны в конфликте с федеральным центром было национальное освобождение и создание собственного государства — Чеченской Республики Ичкерия. При этом следует отметить, что Россия применяет сегодня к воюющей Украине ту же риторику и те же пропагандистские штампы, что ранее применяла к чеченскому сопротивлению, и главный из них — расширительное толкование термина «терроризм» и объявление всей деятельности названных субъектов террористической. Обращает на себя внимание и вопиющая несоразмерность наказания потенциальной общественной опасности содеянного — нескольких комментариев, оставленных неизвестным широкой Интернет-аудитории пользователем в один день и неспособных, по нашему мнению, кого-либо к чему-либо побудить. Даже если предположить, что они имели хоть какую-то общественную опасность, то 5 лет реального лишения свободы в условиях российских СИЗО и колонии — наказание, не служащее целям, предусмотренным ст. 43 УК РФ (восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого и предупреждение новых преступлений), а призванное в очередной раз устрашить носителей точки зрения, отличающейся от провластной.  Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что преследование Романа Алфимцева является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти, то есть упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение совободы применено в Роману Алфимцеву в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Романа Алфимцева политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.  Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. Публикации о деле 7 мая 2025 года. АиФ. Жителя Йошкар-Олы приговорили за публичное оправдание терроризма  Дата обновления справки: 11.06.2026 г.